Пояснение, понятное даже Вам. Назвать Хайдеггера, Ницше, Крыстеву, Ильенкова, ... мыслителями и философами - примерно тоже, что назвать Гитлера, Джека-Потошителя, Малюту Скуратова, Чикатилло - людьми высокой морали, героями и подвижниками добра.

Примеров того, что заслуживало бы названия мысль у этого дерьма мне не встретилось. И никто из людей, которые занимаются

Ещё раз - когда об оскорблениях имеет наглость говорить человек, ведущий себя так, как ведёте Вы - не только позволяющий себе оскорблять всех, с Вами несогласных, но - главное - оотличающийся поразительным высокомерием(единственный кто Вас в этом превосходил - Солюпсис) - звучит крайне мерзко.
По существу же слова для людей, воспевающих Чикатилло как великого добряка, а Ницше - как великого мыслителя - можно не выбирать. Бог простит

пропаганда хайдеггеров как философов должна получать отпор. И это м б даже ещё более важно, т к то, что Чикатилло не герой добра ясно всякому, а вот то, что творчество хайдеггеров - издевательство над тем, что отличает человека от животного - разумом, - не всякому.

А вы, Пауль, читали Что такое искусство?

Подобный отпор психически вменяемый человек, обладающий хоть каплей упомянутого здесь разума, дает с помошью корректных разумных аргументов, а не с помощью изливания потоков говна - как на самого философа, так и на каждого, кто посмел проявить к нему интерес.

Врать то зачем? Я много раз приводил вполне конкретный разбор, убеждавший разумных людей. Но некоторые, прямо скажем, мерзавцы и недоумки, не найдя возможности ни одного конкретного возражения

Об Израиле.
— К сценам, к которым готовит нас грядущее столетие, принадлежит также и решение судьбы европейских иудеев. Что они бросили свой жребий, перешли свой Рубикон, теперь всем понятно. Им остается только одно — или стать господами Европы, или потерять Европу, как некогда они потеряли Египет, где они поставили себя перед такими же “или-или”. Но в Европе они прошли школу 18 столетий, и притом так, что опыты этой страшной практики приносили пользу не всему обществу, а главным образом, отдельным лицам. Вследствие этого душевные и духовные силы у теперешних евреев развиты чрезвычайно. Из всех европейцев они реже всего хватаются в нужде за водку или за самоубийство, ища в них выхода из затруднительного положения, что часто делают менее одаренные натуры. Каждый еврей имеет в истории своих отцов и дедов громадный запас примеров самой холодной рассудительности в опасном положении дела; примеров самого искусного использования несчастного случая; примеров мужества под покровом подчиненности; еврейский героизм в spernere se sperni (пренебрегать тем, что тобой пренебрегают) превосходит всякие добродетели незлобия и любви. Хотели наложить на них клеймо презрения, — и в течение двух столетий не допускали их ни до каких почестей, отказывали им во всем почетном, рассчитывая этим глубже задавить их в грязных ремеслах, — правда, от этого они не сделались чище, но сделались ли презреннее? Они сами не переставали верить в то, что они призваны к чему-то высшему, и добродетели страждущих никогда не переставали украшать их. Их уважение к родителям, их любовь к детям, их разумные, нравственные браки ставят их особняком среди всех европейцев. Ко всему этому они умели удалить чувство власти и вечной мести из того дела, которое оставили им, или, вернее, которому оставили их. В оправдание их ростовщичества должно сказать, что без этой временной, приятной и полезной пытки своих презрителей едва ли могли бы они так долго уважать самих себя, так как мы тогда только уважаем себя, когда можем отплатить за себя добром и злом. Месть, однако, недалеко увлекает их, так как все они либеральны и гуманны благодаря частым переменам места, климата, среды; они обладают громадной опытностью во всех человеческих отношениях, которая и мешает им увлекаться страстью. Гибкость и изворотливость их духа так верно служит им, что никогда, даже в самых трудных положениях, они не бывают вынужденными зарабатывать себе хлеб физической силой, в качестве носильщиков, полевых рабочих и т. п. На их манерах отразилось и то, что их душе старались не давать рыцарски благородных чувств, и оружия — телу. А теперь, когда они в силу необходимости с каждым годом все более и более роднятся с лучшей знатью Европы, они скоро получат хорошее наследие духовной и физической красоты, так что через сто лет они будут выглядеть такими благородными, что им можно будет стать господами, и подчиненным не стыдно будет этого! Теперь такая власть еще несвоевременна! Они сами понимают это лучше, чем кто-либо другой; о захвате такой власти силой не может быть и речи; но придет некогда время, — и Европа, как вполне созревший фрукт, упадет им в руки, и они станут указателями путей европейцам. Куда же иначе денется тот обильный запас великих впечатлений, который накопила иудейская история для каждой иудейской семьи, — этот запас страстей, добродетелей, энергии, самоотречения, борьбы, побед всякого рода, — куда же иначе направится этот могучий поток, как не на создание великих людей и дел? Если иудеи указывают на такие драгоценные камни и на такие золотые сосуды, как на произведение рук своих, каких не могут указать другие европейские народы, обладающие меньшим и менее глубоким опытом, если Израиль обратит свою вечную месть в вечное благословение Европы, то некогда снова настанет тот седьмой день, когда иудейский Бог радовался своему творению и своему избранному народу, — и мы все будем радоваться вместе с Ним!

воспринимают положительно, т к там нет раздражающих их слов

Понимаете Григорий, я почитал оригинал

Тогда я обратил ваше внимание на то, что вы, очевидно, страдаете шизофренией, поскольку ваше понимание находится в противоречии с вашим разбором.

. Но что он был господствующим ...

Господствовавшем в его среде. Ницше, как известно долгое время был вагнерианцем - все его друзья, почитатели, доброжелатели так или иначе были связаны с мафией Вагнера. А отношение Вагнера к евреям хорошо известно

текст о евреях Ницше написал на фоне царившего тогда в Европе оголтелого антисемитизма, на фоне бесчисленных брошюрок о чистоте арийской крови и борьбе высшей и низщей рас

Этот фрагмент оригинальной, но безусловно дефектной логики настолько характерен для Ницше, что требует своего психоаналитического объяснения

Если не так - покажите: где я вру. С опорой не на Ваши высосанные из 21-ого пальца т. салюки фантазии, а на текст Бродского.