Аллаверды, Григорий. У Вас талант прокурора
Причем вердикт всегда один - виновен. Наглый и сволочь.
Мошенничество мелкое ли это, грабеж или государственный переворот...
Интересно, как автор решает проблему, которую лично я без поосторонней помощи решить бы не смог, а именно - кто является "советским" поэтом, а кто - нет? Ну, вот возьмем в качестве примера самых известных - Мандельштам, Маяковский, Ахматова, Пастернак. Есенин, Бродский.Это все - советские поэты, или кто-то из низ - советский, а кто-то - нет, или среди них вообще нет советских поэтов?
Интересно, как автор решает проблему, которую лично я без поосторонней помощи решить бы не смог, а именно - кто является "советским" поэтом, а кто - нет? Ну, вот возьмем в качестве примера самых известных - Мандельштам, Маяковский, Ахматова, Пастернак. Есенин, Бродский.Это все - советские поэты, или кто-то из низ - советский, а кто-то - нет, или среди них вообще нет советских поэтов?
Хотя автор и не пишет об этом явно, но это как раз просто: если жил в Советской стране и печатался в советское время, значит "советский" (вообще, самый частый у автора знак препинания - это кавычки, кавычки и кавычки, буквально в каждом предложении). Интереснее другое - кого он считает "поэтом", а кого не считает или, вернее, кто у него поэт первого ряда, кто второго, третьего, четвертого или просто графоман. Но и это не самое интересное...
Мандельштам, Маяковский, Ахматова, Пастернак. Есенин, Бродский.Это все - советские поэты, или кто-то из низ - советский, а кто-то - нет, или среди них вообще нет советских поэтов?
Подумаешь бином Ньютона. Очевидно, что из списка только Бродский советский.
Мандельштам, Маяковский, Ахматова, Пастернак. Есенин, Бродский.Это все - советские поэты, или кто-то из низ - советский, а кто-то - нет, или среди них вообще нет советских поэтов?
Подумаешь бином Ньютона. Очевидно, что из списка только Бродский советский.
Очевидно не очевидно, но меня вот пытаются убедить, что советская поэзия, в главном, - это "большая четверка": Пастернак, Ахматова, Мандельштам и Цветаева плюс Иосиф Бродский, "конец прекрасной эпохи русской поэзии". Нет ни Маяковского, ни Есенина, которые хотя и причисляются автором к первому ряду русских поэтов, однако не достойны ни отдельной главы (как все поименованные), ни отдельного параграфа (как многие другие поэты помельче, из второго ряда) - в оглавлении книги они даже и не упоминаются! Как хотите, а меня это коробит.
Дочитал "Историю советской поэзии" Бердинских. Общий вывод автора примерно такой: время изменилось, жизнь усложнилась и "советская" (просоветская) поэзия рассыпалась как крайне отсталая, идеологическая и античеловеческая. А по-моему, она не просто "рассыпалась", а безжалостно УБИТА либеральными ценностями. И убита не только просоветская поэзия, но и (несмотря на крокодиловы слезы автора) поэзия вообще!
Кстати, Е. Винокуров, любимый поэт Григория, зачислен даже не во второй ряд русских поэтов, а в третий.
Вообще распределение поэтов по рядам - занятие хоть и довольно бессмысленное, но занимательное и забавное. Всегда интересно узнать, кто кого в какой ряд поставил.Так что не могу удержаться от вопроса -, как обстоит дело в этой примечательной книге с Межировым, Самойловым, Кушнером, Окуджавой и Высоцким? Куда поместил их почтенный автор?
Я как-то не понял этого вашего комментария, ПП. Ведь даже если к тем пятерым поэтам, которых автор причислил к лику литературных святых, прибавить тех двоих, которых он согласился поставить все-таки в первый ряд - и этого уже будет достаточно, чтобы считать советскую поэзию явлением замечательным.Но были еще и те, к примеру, поэты. которых я перечислил в своем предыдущем посте.Но и это еще далеко не все. Был еще, к примеру, Твардовский, был Хармс, были эти пресловутые шестидесятники, которых лично я не люблю, но и их так просто из истории русской литературы не вычеркнешь.Можно назвать еще немало ярких имен.И все это - отсталая, "идеологическая", заслуженно обвалившаяся литература?Мне кажется, что вы просто слишком ясно вспомнили стройные сплоченные ряды тружеников Массолита, имя которым, конечно, легион, и они заслонили от вас поэтов - которых, конечно, гораздо меньше числом, но их и во все времена было гораздо меньше, чем борзописцев вроде Булгарина или Кукольника.
До буквально можно понимать. Та часть поэзии, которую можно отнести к просоветской, все эти диферамбы народу и партии, были полнейшим УГ. И это УГ естественно рассыпалось вместе с совком. А настоящая поэзия не зависит от политической коньюктуры, и поэтому остается востребованной во все времена.
Вообще распределение поэтов по рядам - занятие хоть и довольно бессмысленное, но занимательное и забавное. Всегда интересно узнать, кто кого в какой ряд поставил.Так что не могу удержаться от вопроса -, как обстоит дело в этой примечательной книге с Межировым, Самойловым, Кушнером, Окуджавой и Высоцким? Куда поместил их почтенный автор?
Самойлов, Окуджава, Высоцкий - из 2-го ряда, Межиров и Кушнер - из 3-го.
Я так думаю, что все эти "дифирамбы народу и партии", если не считать некоторых сочинений Маяковского, то есть все это творчество труженикеов Массолита. никто и не воспринмал никогда в качестве поэзии.Для таких стихов было даже придумано техническое обозначение - паровозик.К этому паровозику, который преданные своему начальственному креслу редакторы, в принципе, должны были напечатать, можно было в качестве вагончиков прицепить стихи, за которые автор уже готов был нести ответственность перед читателем.Но людей, способных писать только паровозики, поэтами, собственно, никто не считал, и их продукцию даже официоз не считал достойной премий и званий.В мои школьные годы к "классикам" двадцатого века причислялись Блок, Маяковский, Есенин, Твардовский - однозначно, и Азматова, Пастернак и Цаетаева - с некоторыми оговорками.Мандельштам уже был очень популярен в оеололитературной среде, но в классики еще зачислен не был - все-таки отношения с советской властью у него были слишком напряженные.Среди живых на поверхности плавали Евтушенко, Рождественский, Вознесенский и Ахмадулина, а поглубже - Самойлов, Кушнер, Межиров.Несколько особняком, в силу своих слишком близких для "нормальных" поэтов отношений с гитарой, стояли бешено популярные Высоцкий и Окуджава.Вот так примерно это выглядело, насколько я помню.
Вот так примерно это выглядело, насколько я помню.
Ну реальное место в искусстве определяется со временем. Кто то был моден, но его забудут, а кого то другого вспомнят. С поэтами начала 20го века все более менее уже ясно, а вот с остальными нет.
Спор о словах, более академически - о лингвистических категориях, которые всегда нечётки. Немножко в сторону - имхо Советская власть перестала быть оккупационной только в конце войны, а сторого говоря, дажещ позже, в 50-х, когда преобладающими стали поколения, для которых советские порядки стали врождёнными,
Возвращаясь - у Маяковского и в советское время и на советскую тематику есть великолепные вещи, у Есенина на тематику пожалуй нет, но по времени - всё до 17, даже до 20-ого года - сплошной мусор. Имхо.
Советская власть перестала быть оккупационной только в конце войны, а сторого говоря, дажещ позже, в 50-х, когда преобладающими стали поколения, для которых советские порядки стали врождёнными,
... и когда характер и сущность самой власти изменились, что главное.
А по-моему, она не просто "рассыпалась", а безжалостно УБИТА либеральными ценностями. И убита не только просоветская поэзия, но и (несмотря на крокодиловы слезы автора) поэзия вообще!
То же самое - про смерть поэзии - Вам скажут в любой развитой стране.
В современном обществе - поэзия перестала быть органичным искусством и превратилась в архаичное.
Строго говоря и тот и другой [Маяковский и Есенин] являются русскими поэтами, а не советскими.
Открываю учебник для 10-го класса "Русская советская литература" брежневского времени: Блок, Маяковский, Есенин, Твардовский. И никакой вам пастернаковской тусовки. ))
Vladimirovich wrote:
А всего рядов пять? Как всегда?
Нет, всего три ряда. А заканчивается список так:
Что же касается стихослагателей из "четвертого ряда", то здесь остается только развести руками и констатировать: "несть им числа и счета" - и в былые годы, и в наши дни, и - дай-то Бог - во все (и всяческие) времена...
