Горький много читал философии, в которой его любимые авторы - Щопенгауэр и Гегель. И в ней же - два самых нелюбимых автора. Не просто в философии, а среди всех авторов, которых он прочитал. В своей библиотеке на заглавных листах только двух книг он крупно, красным карандашом написал: на книге Ницше "Антихрист" - "Как это скучно и плохо!", и на книге Бердяева "Философия свободного духа" - "Какой постный болван!"
И ещё. У Толстого в кабинете на столе лежит 1-й том «Братьев Карамазовых», открытый даже на какой-то конкретной, задокументированной странице — последнее, что он читал. И сразу трактовки очевидные напрашиваются: например — решил старый человек перечитать «Карамазовых» и они его окончательно подкосили. Ну, или наоборот — предчувствуя конец, решил... ну и так далее.
А оказывается, он «Карамазовых» не читал: как-то мимо прошли, 30 лет всё руки не доходили. А осенью 1910 в МХТ был по ним дико модный спектакль Немировича-Данченко, который все страшно хвалили — и Толстой из любопытства, что это все хвалят, заказал себе 1-й том в Москве, и потом в дневнике записал, что отстой, нехудожественно, читать невозможно. То есть, вы когда ржете над людьми, которые книжки берут, после того, как по ним фильм с Кирой Найтли снимут — вы это зря делаете.
Скорее всего враньё - Толстой читал страшно много ("он же всё читает, ничего не упустит"), а Достоевского очень ценил(но своеобразно). Что могло быть - позабыл, решил освежить в памяти.
Провел экспресс-расследование. Да, читал, но в 1910 действительно забыл и перечитывал, и ругал, и действительно была постановка в МХТ. 2-й том даже не успел перечитать, просил прислать ему из Ясной Поляны.
Первое письмо от 1892, остальное от 1910
Warning: Spoiler![ Click to expand ][ Click to hide ]
Леонид Гроссман в книге "Достоевский - реакционер" приводит запись из дневника секретаря посольства Франции в Петербурге Мельхиора де Вогуэ:
"В салоне спорил с Достоевским. Любопытный образчик русского одержимого, считающего себя более глубоким, чем вся Европа, потому что он более смутен. Смесь медведя и ежа. Самообольщение, позволяющее предвидеть до каких пределов дойдёт славянская мысль в ближайшем большом движении.
"Мы обладаем гением всех народов, - говорил мне Достоевский, - и сверх того русским гением. Вот почему мы в состоянии понять вас, а вы нас - нет".
Заметим, что это видимо человек, благодаря которому русская литература "вошла" в Европу - он написал "Русский роман". Конечно, это бы всё равно произошло, был Тургенев с его немалым влияниен в литкругах Франции, популяризовавший Толстого, были другие французские слависты, были англичане и американцы, переводившие, но всё-таки взрыв произошёл после этой работы, сколько знаю. Т е гениальность Достоевского он видимо признавал, но трезвость отношения не пострадала
Укрофэн не ли оборзел и выпендривается на халяву на ЧП taking advantage of my ban, вандрей? пусть приходит сюда, если жаждет показательной порки, а также хочет углубить свои знания по части демократии
Есть где-то мир, исполненный чудес:
Там лысый Пушкин внуков водит в лес,
Пузатый Лермонтов пускает грог по кругу...
А господа Мартынов и Дантес
Из пистолетов лупят друг по другу.
Сохранился замечательный мемуар английского писателя и поэта Честертона, который встречался Гумилева и разговаривал с ним. Он, правда, не назвал фамилию Гумилева, но историки, конечно, выяснили, что это был именно он. Что же он рассказывает нам про Гумилева? Честертон пишет: «Русские обладают всеми возможными человеческими талантами, кроме здравого смысла». И дальше он объясняет — почему. «Он (то есть Гумилев) был аристократом, землевладельцем, офицером одного из блестящих полков царской армии — человеком, принадлежавшим во всех отношениях к старому режиму. Но было в нем и нечто такое, без чего нельзя стать большевиком, — нечто, что я замечал во всех русских, каких мне приходилось встречать. Скажу только, что, когда он вышел в дверь, мне показалось, что он вполне мог бы удалиться и через окно. Он не коммунист, но утопист, причем утопия его намного безумнее любого коммунизма. Его практическое предложение состояло в том, что только поэтов следует допускать к управлению миром. Он торжественно объявил нам, что и сам он поэт. Я был польщен его любезностью, когда он назначил меня, как собрата-поэта, абсолютным и самодержавным правителем Англии. Подобным образом Д'Аннунцио был возведен на итальянский, а Анатоль Франс — на французский престол…»...
