Услышал, как разговаривает писатель Юрий Поляков. Разговаривает он так (записано дословно):
"Когда я смотрю, скажем, фильм, значит, Никиты Михалкова, вот, снятый по мотивам Бунина... Кстати, в эти дни ему, так сказать, исполнилось, значит, 70 лет, Никите Сергеичу. Давайте поздравим его - он крупный, так сказать, актер, режиссер, общественный наш деятель".
С одной стороны, радует, что для связки/смазки крупный наш, так сказать, писатель использует в разговорной речи не "бля", "нах" и "ёпта", что выдает в нем человека культурного, инженера человеческих, значит, душ и властителя, так сказать, дум. С другой стороны, хочется посоветовать Юрию Михалычу не вымарывать все это великолепие из его книг. Во-первых, это чрезвычайно обогатило бы авторский язык, сделало бы его стиль моментально узнаваемым среди многих и многих не столь, значит, крупных, так сказать, писателей. Ну а во-вторых, книги выходили бы длиннее раза в полтора - опять же копеечка бы лишняя капала, рубль бы берегла. В общем, так сказать, вот.

Читаю сейчас ЖЗЛ про писателя Виктора Астафьева. После войны он вместе с молодой женой приехал к ней в город Чусовой (Молотовская, ныне Пермская область). Астафьев вернулся с войны инвалидом: потерял правый глаз, в результате трёх ранений одна рука еле работала, в теле остались осколки. Он пошёл на лёгкую работу - вахтёром на мясокомбинат. Тогда же, в конце 1940-х, начал писать первые рассказы (имея всего 6 классов образования).

Бедность была такая, что его семья не имела возможность купить бумагу. И первые свои рассказы он писал на листках вахтенного журнала мясокомбината - тайком каждую ночью вырезал 1-2 листа. Но долго так продолжаться не могло. И тогда один из родственников жены преподнёс ему большой подарок. Он где-то достал рулон бракованных обоев (с потёкшим рисунком), и жена Астафьева разрезала их на листки и сшила в тетрадь. Писатель, увидев такой подарок, расплакался.

На этой обойной тетради он написал свой первый "официальный" рассказ - в местную рабочую газету. Получил за него гонорар 7 рублей, на которые купил буханку хлеба. Сел с этим хлебом на лавку - и снова расплакался.

Интересное антропологическое наблюдение. В 1901 году писатель Елпатьевский, описывая Горького, обращает внимание, что тот не умеет сидеть. Оказывается, по «неумению сидеть» на стуле тогда точно определяли представителей низших сословий, особенно крестьян, которые либо стояли/ходили (при работе), либо лежали – отдыхали. А если сидели – то на лавке.

Лопе да Вега с такой скоростью писал свои драмы, что ему некогда было писать слова целиком — большинство слов в его рукописях написаны не больше, чем до половины.
Искусствоведы полагают, что всего им было создано около 2000 (двух тысяч!) пьес, правда, до наших дней дошло только 426. Да, и ещё он написал около 3000 (трёх тысяч) сонетов.

Сильно жаль, что в школе не проходят биографию Грибоедова. Ведь Грибоедов - не@бический тролль 80 левела.

- к 12 годкам владел 8-ю языками, причем 6-ю в совершенстве. Кадет, сцуко!

- начал карьеру ваеннаго крайне херово - войну 1812 года проболел и пробухал в Казани в элитном мажорном полку, среди таких же как сам оторв. Поэтому медалек не нажил. Но вовремя соскочил, и люто, бешенно потом оторвался на Кавказе, Турции, Персии. Так что французам, не иллюзорно, свезло.

- перед основными подвигами, несколько лет лениво поперекладывал бумажки в дипломатических коллегиях, немного еще позажигал, помасонил, и даже, теша свое длинное и толстое ЧСВ, основал свою собственную масонскую ложу.
Свою собственную, Карл!

- в перерывах между принуждением гордых кавказцев к миру (при незабвенном генерале Ермолове) окучивал певичек и танцовщиц балета не отстегивая сабли, палился, после чего с удовольствием участвовал в дуэлях, в том числе в групповых (не подумайте плохого, была такая сложная офицерская забава).

- будучи блестящим офицером и дипломатом, был арестован в подозрении в латентном декабризьме, арестован и допрашиваем в тогдашнем царском КГБ. Где, буквально на пальцах, шустро разрулил ситуёвину, обосновав и доказав свою непричастность, хотя буквально на кануне событий, в Киеве сосался в десны с тамошними декабристами не скрываясь и пописывая злобные антипутинские стишки. Вынес мозг следакам кровавой гэбни, был полностью реабилитирован, и с повышением осторожно поставлен обратно на государеву службу, мол, ну его нахер, у всех дети, все хотят сохранить психическое здоровье, давайте лучше кого-нибудь другого повесим за яички. В общем, Штирлиц отмазываться учился, явно у Грибоедова.

- мог, когда предлагали на выбор посольства, сказать что в сраные штаты не поедет, английский он и так знает, а хочет в просвященную Персию, поближе к культуре, поучить восточные языки, и потроллить персов. Пацан сказал - пацан сделал. Языки выучил. Троллей поперсил.

- лучшее свое сочинение написал не в литературе, а в дипломатии - текст мирного договора с Персией. Это лучший договор когда либо заключенный Россией. Этот договор Россия-Персия, был примерно как в футболе Германия-Бразилия 7-1. И даже круче, т.к. бонусом по этому договору, не слишком глубоко, но лососнула даже Великобритания (чего не простила Сергеичу и затаила).

- мог, отправляясь на важнейшую дипломатическую миссию в Персию, на прощание поставить пару палок приме Большого театра, потом мимоходом заехать в Тбилиси (Тифлис), поучаствовать в отложенной год назад дуэли, получить ранение, пару дней отлежаться, побухать и уехать разруливать государевы дела к шаху. Вот так.
Представьте себе примерно то же, но сейчас, с Чуркиным или Лавровым, к примеру. Лавров, собираясь в Европу, на балу трахает приму Мариинки, летит чартером в Тбилиси, стреляется с давним другом-соперником, потом под капельницей, шашлык запивает чачей и... бухой груз уходит на Брюссель-сортировочный, пугать изнеженных еврогейцев. Представили? То-то! А оно реально было у Сергеича в порядке вещей.

- мог, ошиваясь во дворцах шаха, резко слинять и лично вывести колонну пленных русских солдат в пределы России, вернуться и снова слоняться среди павлинов, делать вид, что смотрит на местные персики как на говно.

- погиб как тролль запредельного уровня - во время антирусских волнений, приспичило ему положить глаз на чужих баб и героически спрятать часть гарема на территории русской миссии. Переоценил силы - не фартануло. Забили до неузнаваемости. Тело опознали только по характерному ранению, полученному на дуэли в Тифлисе.

- но даже после смерти троллило само его имя - шах, обосравшись анальных кар, задарил за убиенного драматурга царю таких восточных ништяков, что царь не нашел сил не простить и принял дары, среди которых алмаз Шах из трона Великих Моголов.

Резюме:
В литературном плане, Сергеич - что-то около 30% Пушкина (что весьма нехило).
В военно-политическом плане - эквивалент 3-х авианесущих ударных групп.
Как-то так.

У бабы Зины жил кот-некромант. Я много раз наблюдала за тем, как он выкапывает в палисаднике мышиный трупик, пялится на него несколько минут в полной неподвижности, а потом издаёт короткий странный мяв. После чего мышь воскресала: вставала, отряхивалась и пыталась убежать. Но кот быстро ловил её и начинал с ней играть — отпускал, затем опять ловил и так до тех пор, пока замученная мышь не умирала. Тогда кот, убедившись, что несчастный грызун больше не подаёт признаков жизни, закапывал трупик на прежнем месте. А на следующий день выкапывал снова и всё повторялось с начала.


Утром первого сентября бабу Зину увезли в больницу с острой сердечной недостаточностью. А вечером того же дня дверь в её квартиру уже открывал некий неприятный молодой человек, представившийся обеспокоенным соседям Зининым племянником. Он сообщил им, что баба Зина скоропостижно скончалась от обширного инфаркта и вынес на помойку два больших мешка с её вещами, а также выгнал жалобно орущего кота. Кота я хотела взять к себе, но он убежал. А ещё через два часа, ближе к полуночи, кот вернулся вместе с бабой Зиной, жутко напугав «племянника» — который оказался всего лишь каким-то дальним её родственником. Он тут же уехал восвояси. А мы помогли бабе Зине принести вещи обратно и навести в квартире порядок. Баба Зина рассказала, что её, действительно, уже отвезли в морг, но там сердце заработало вновь, и она очнулась. Обнаружив рядом кота, она поняла, что дома творится неладное и сбежала из больницы, даже не оформив выписку. Ошарашенные врачи не стали её удерживать.


Я уходила из квартиры бабы Зины последней. Путь ко входной двери мне преградил кот, вопросительно на меня глядевший. Я тихо пообещала ему, что ничего никому не скажу, и почесала за ушком. Кот замурлыкал и пропустил меня к выходу. Очень люблю этого кота — ведь он был первым живым существом, которое я увидела после того, как два года назад меня сбил грузовик.


Автор: Екатерина Коныгина