В "Вельте" целых две статьи по поводу этой премии. Один автор пишет, что после скандалов предыдущих лет комитет осознанно хотел дать литературную премию именно за литературу, а не за что-либо еще. Про Хандке, правда, вообще практически не упоминает - утверждает, что все равно судьба этой премии зависит не от того, кому ее сейчас дадут, а от того, что написано в готовящейся к печати книге той журналистки, с публикаций которой и начались скандалы и разоблачения. Второй автор пишет о польской лауреатке. Начинает с того, что вторым лауреатом, помимо Хандке, по любому должна была быть женщина - тут комитет не мог не отдать дань политкорректности. Однако по описанию творчества этой Токарчук видно, что она все-таки занимается литературой, а не чем-либо еще. Но, по мнению автора, и без политики тут не обошлось, поскольку эта Токарчук глубоко ненавистна правоверным польским католикам и националистам. Мало того, что она, будучи последовательницей Юнга, истолковывает библейскую символику в духе своего учителя - как архетипы некого "коллективного бессознательного", и то же самое делает и с народными легендами, сагами, сказками, тем самым растворяя библейские сказания в этом море народного творчества. Она еще свой последний роман написала о человеке, который был рожден евреем, стал мусульманином, перешел в христианство, но и в нем был признан еретиком. Журналистка утверждает, что выбором такого романа комитет хотел на что-то прозрачно намекнуть польской, да и не только польской общественности. Но подчеркивает, что и Токарчук, как и Хандке, все-таки литератор, а не кто-либо еще.
...Есенинщина – это самое вредное, заслуживающее настоящего бичевания явление нашего литературного дня. Есенин талантлив? Конечно, да. Какой же может быть спор? Но талантлив был и Барков, этот прямой предшественник пушкинского стиха. Талантлив в высокой степени “академик” И. Бунин. Даже Мережковскому нельзя отказать в этом свойстве. Есенинский стих звучит нередко, как серебряный ручей. И все-таки в целом есенинщина – это отвратительная, напудренная и нагло раскрашенная российская матерщина, обильно смоченная пьяными слезами и оттого еще более гнусная. Причудливая смесь из “кобелей”, икон, “сисястых баб”, “жарких свечей”, березок, луны, сук, господа бога, некрофилии, обильных пьяных слез и “трагической” пьяной икоты; религии и хулиганства, “любви” к животным и варварского отношения к человеку, в особенности к женщине; бессильных потуг на “широкий размах” (в очень узких четырех стенах ординарного кабака), распущенности, поднятой до “принципиальной” высоты, и т. д.; все это под колпаком юродствующего quasi-народного национализма – вот что такое есенинщина
Обвиняемый Бухарин был в курсе переговоров Л. Троцкого с немецкими фашистами и, также как и Л. Троцкий, подготовлял поражение СССР и отторжение от СССР Украины, Белоруссии, Приморья, Грузии, Армении, Азербайджана и Средне-Азиатских республик.
Это признал полностью обвиняемый Бухарин, показавший следующее: «К тому времени, когда Троцкий вел переговоры с немецкими фашистами и обещал им территориальные уступки, мы, правые, уже были в блоке с троцкистами. Радек мне говорил, что Троцкий считает основным шансом прихода блока к власти поражение СССР в войне с Германией и Японией и предлагает после этого поражения отдать Германии Украину, а Японии — Дальний Восток. Радек мне сообщил об этом в 1934 г. ...» (т. 5, л.д. 107)
По этому поводу обвиняемый Ф. Ходжаев на следствии показал: «Бухарин указывал, что Узбекистан и Туркмения должны быть отторгнуты от СССР и существовать под протекторатом Японии и Германии, но что при этом не удастся обойти Англию и потому надо пойти на завязывание связей с англичанами. Реальнее всего стоял вопрос о протекторате Англии, и потому упор был взят на нее». (т. 13, л.д. 89—89 об.)
Пожалейте Шведскую академию.
18 ее членов, назначаемых пожизненно, обязаны выбирать лауреата Нобелевской премии по литературе.
Вы можете подумать, что вручение самой престижной награды в области литературы — вместе с чеком почти на миллион долларов — будет способствовать росту вашей популярности. Однако члены Шведской академии демонстрируют практически порочную склонность к совершению ошибок.
Два года назад мужа одного из членов академии обвинили в сексуальных домогательствах и в конечном счете признали виновным в изнасиловании. Разразившийся в результате скандал спровоцировал раскол внутри Нобелевского комитета, обнажив долгую историю неэффективного регулирования, глубину неспособности принимать правильные решения и склонность к женоненавистничеству. Некоторые члены покинули комитет, другие отказались принимать участие в его работе.
В четверг, 10 октября, были объявлены имена лауреатов Нобелевской премии по литературе за 2018 и 2019 год. Главное испытание сводилось к возможности продемонстрировать, что члены комитета действительно способны следовать довольно расплывчатой инструкции Альфреда Нобеля, который призвал выбирать «самое выдающееся произведение в идеалистическом направлении».
Нобелевская премия по литературе за 2018 год досталась польской писательнице Ольге Токарчук (Olga Tokarczuk), которую судьи похвалили «за воображение повествователя, которое с энциклопедической страстью представляет пересечение границ как форму жизни».
Однако сразу же после этого прозвучало имя второго лауреата, и все хвалебные речи в адрес Токарчук и ее работы потонули в новой волне разногласий: Шведская академия присудила Нобелевскую премию по литературе за 2019 год Петеру Хандке (Peter Handke). Этот австрийский писатель — довольно спорная фигура: Хандке известен своей симпатией по отношению к покойному лидеру Югославии Слободану Милошевичу, которого обвинили в геноциде, и писатель не только присутствовал на похоронах этого мясника, но и произнес надгробную речь.
Как сказала посол Косово в США Влёра Читаку (Vlora Citaku), «в этом нет ничего нобелевского».
Это нельзя назвать попыткой продемонстрировать трезвость суждений и вернуть доверие. Это просто очередная бездумная выходка группы шведских снобов, которые владеют непропорционально и незаслуженно большой долей внимания мировой общественности.
Давайте отвлечемся от довольно нелепой предпосылки о том, что каждый год Нобелевская премия по литературе достается «самому» выдающемуся писателю в мире. Учитывая сложности перевода, влияние культурных предубеждений и ограниченность знаний любой небольшой группы, выбрать «самого лучшего» хотя бы с некоторой долей уверенности попросту невозможно. Эта премия всегда заключает в себе элемент политики, всегда является неким компромиссом и своего рода декларацией ценностей.
Именно это и делает решение удостоить Хандке Нобелевской премии по литературе в этом году таким возмутительным. Так не должно было случиться.
Подумайте: до 2019 года лауреатами Нобелевской премии по литературе стали всего 14 женщин. Учитывая шовинистическую репутацию комитета по литературе и необходимость восстановить его авторитет после шокирующего секс-скандала, почему нельзя было выбрать в качестве лауреата Нобелевской премии 2019 года женщину-писателя?
Только представьте себе, какие начались бы дискуссии, если бы на этой неделе стало известно о победе всеми любимой канадской писательницы Маргарет Этвуд (Margaret Atwood). Можно долго спорить о литературных достоинствах некоторых ее романов, но только подумайте, какое глубокое влияние ее лучшее произведение оказало на споры о правах женщин.
Кроме того, почему нельзя было использовать вручение Нобелевской премии в этом году, чтобы привлечь внимание к тем регионам мира, которыми комитет долгое время пренебрегал?
Столько еще кенийскому писателю Нгуги ва Тхионго (Ngugi wa Thiong'o) ждать одобрения от нобелевского комитета? (Этому писателю уже 81 год!) И почему нельзя наконец признать заслуги Мариз Конде (Maryse Condé) и подарить Гваделупе ее первого нобелевского лауреата по литературе? Романы Янь Лянькэ (Yan Lianke) запрещены в Китае, однако в них блестяще высмеиваются перекосы капитализма, поэтому он имеет столько же оснований претендовать на Нобелевскую премию по литературе, тем более что его страна с населением в 1,4 миллиарда человек удостоилась ее только два раза.
Победа любого из перечисленных выше писателей — и десятков других писателей — была бы с радостью встречена во всем мире, как и победа Токарчук. Что бы Альфред Нобель ни подразумевал под «идеалистическим направлением», очевидно, Шведская академия к этому не стремится.
То, что эти парни так искренно возмущены тем, что литературная премия вручается политически не вполне благонадежному писателю, очень красноречиво говорит о том, в каком состоянии находятся их мозги. Причем девяносто девять шансов из ста, что осуждают они Хандке, его не прочитав.
То, что эти парни так искренно возмущены тем, что литературная премия вручается политически не вполне благонадежному писателю, очень красноречиво говорит о том, в каком состоянии находятся их мозги.
Ровно в том же самом состоянии, в каком и у отечественных поцреотов, поголовно уверенных, что Нобелевские премии по лит-ре даются сугубо за лояльность к Западным Ценностям и/или назло России (Китаю и прочим врагам западной цивилизации). Ну, дали, к примеру, Алексиевич - ага, всё ясно, это потому, что она русофобка и клеветала на Россию и русский советский народ, а так-то она не стоящий внимания писателишка. Причем сто сорок шесть шансов из ста, что никто из них Алексиевич не читал, в лучшем случае несколько надерганных "разоблачителями" цитат.
С меня хватит и той писательницы, которая написала что-то про древнюю Корею. Я купил ее книгу за одну марку на блошином рынке, поскольку подумал, что язык ее романа довольно прост - а я изучал тогда немецкий и читал поэтому книги с незамысловатым стилем. Но, приступив к чтению, я понял, что язык-то ее действительно прост, но читать эту беспросветную фигню невозможно. Однако я не сдался и решил прибегнуть к своего рода самовнушению. Я знал, что немцы часто сопровождают книги хвалебными аннотациями - и в них уж пишут абсолютно все, что можно сказать о писателе хорошего, и даже находят у него такие достоинства, которых никто в здравом уме обнаружить у него бы не смог. Я понадеялся, что красноречие аннотации вдохновит меня на то, чтобы одолеть хотя бы еще страниц пятьдесят. И что же я там прочитал в первой же строчке? Автор оказалась Нобелевским лауреатом. Это было немного неожиданно. Впрочем, даже это вдохновить меня на дальнейшее чтение не смогло.
Да простит меня Григорий, но - читать Алексиевич? Это как-то даже звучит жутковато.
Не, постановка вопроса несколько неправильная. Не читать не потому что Алексиевич, а потому что темы ее неинтересны. А если, скажем, тема Чернобыльской аварии мне или кому-то интересна, то почему бы и не почитать.
Да простит меня Григорий, но - читать Алексиевич? Это как-то даже звучит жутковато.
Не, постановка вопроса несколько неправильная. Не читать не потому что Алексиевич, а потому что темы ее неинтересны. А если, скажем, тема Чернобыльской аварии мне или кому-то интересна, то почему бы и не почитать.
Нет, теоретически я готов, конечно, на любые жертвы во имя спасения человечества. Но практически... Одно дело - благородно погибнуть в бою, совершив при этом какой-нибудь подвиг, или угаснуть в буржуинских застенках, так и не выдав главной тайны Красной Армии. Но погибнуть, читая собрание сочинений Алексиевич, просто потому, что твой организм не выдержал этого контакта с ее могучим дарованием? Это было бы как-то глупо. Нет, этому деянию присущи, конечно, и отчаянная смелость, и беззаветная самоотверженность, но ведь этого никто не поймет и уж тем более не оценит по достоинству. Только библиотекарь, найдя в читальном зале уже охладевшее тело, скажет: "Ага! И этот тоже. А я предупреждал! Не послушал, скотина, а мне теперь с ним возись, объясняй полиции, как это снова вышло." Нет, такой смерти и такой надгробной речи и врагу не пожелаешь, а уж тем более - самому себе.
Нет, это ерунда какая-то получается. Читатель брезгливо отворачивается от книги не потому, что ему не интересна тема, а потому что написала ее та самая, пресловутая Алексиевич. А вот если бы она не получила Нобелевской премии, то осталась бы просто Алексиевич, автором заинтересовавшей читателя книги, которую можно читать. Никто бы и не заметил, Алексиевич она или Владимирович. ))
Да я бы не сказал, что мое отношение к Алексиевич как-то поменялось в связи с ее премией. Изменилось еще больше к худшему отношение к тем, кто выдает эту премию, но сама-то Алексиевич тут не при чем. Набоков в свое время не выдержал и высказал свое "фи" тем людям, которые выдают литературную премию, по его мнению, исключительно за политику. Но речь тогда шла все-таки о Пастернаке, чей роман "Доктор Живаго" Набоков счел слабым и провинциальным. Мне лично этот роман не нравится, но я вижу в нем и те достоинства, которые, в общем, вполне оправдывают выбор комитетчиков. Очевидно, Набокова возмутила сама тенденция, которая в перспективе должна была, по его мнению, привести к крайне печальным результатам. Набоков, будучи большим снобом, очень многих своих ближних обозначал термином "господа Заурядовы". Далеко не всегда он был прав, но что касается Алексиевич, то она вот так и могла бы подписывать свои творения - "госпожа Заурядова". И, естественно, как и положено госпоже Заурядовой, обладающей энергией и трудолюбием, она делает ставку именно на актуальность темы и на набор общепринятых правильных банальностей вроде "миру- мир!" или чего-нибудь в этом роде. Ну, и, конечно, как и положено госпоже Заурядовой с богемными притязаниями, она ни на йоту не отклоняется от вызубренной раз и всегда наизусть либерастической идеологии. То, что ей при этом вручают престижную литературную премию - это проблемы тех, кто заведует этим делом. Но не читать-то ее творения - на это-то я имею хотя бы право, Сам Себе? На большее я не претендую - все остальные могут поступать с ее творениями, как пожелают, это их дело, а не мое.
На актуальную тему только про афганскую войну (1989). Про Чернобыль - 1997 год, когда это уже, мягко говоря, не актуальная тема.
Есть еще, правда, книжки про ВОВ и про самоубийц - это как бы вечно актуальные темы, но то такое. .Pirron. wrote:
и на набор общепринятых правильных банальностей вроде "миру- мир!"
Ну про общепринятые правильные миру-мир пишет 100500 заурядных писателей, которые никаких серьезных премий не получают. А Алексиевич у букмекеров 2 года подряд была на верхних позициях в списке кандидатов на нобелевку - в 2014 на 3м месте и в 2015м на 1м. Что-то другие люди в ней разглядели, помимо заурядности и банальщины.
Кстати, и Хандке в этих списках был уже минимум несколько лет, сейчас историей поинтересовался.
Я не читал практичеки Алексиевич, и только напоминаю и напоминал хулителям решения Ноб комитета, что оно прекрасно соответствует критериям завещания Нобеля. В частности, на то, что должны приниматься во внимание литдостоинства, в завещании нет и намёка.
Из принципа решил почитать, что нашел...
Это полная дупа, джентльмены....
Каждый абзац становится одинокой скалой застывшей мысли и нету между этими скалами ни дорог, ни мостов.
Алексиевич подобна вулкану, спорадически плюющемуся лавой эмоций законченной дуры, заблудившейся между извилин мозга.
Ну, иными словами, вы, Онедри, легко можете представить себя с увлечением читающим Алексиевич, получая при этом изысканное эстетическое наслаждение? Но разве я против, разве я стремлюсь к тому, чтобы лишить кого бы то ни было источника этих духовных благ? Вы же знаете - моя толерантность по отношению к чужим вкусам и взглядам почти так же безгранична, как у Григория. Хотя, может быть, я несколько преувеличиваю... Но, во всяком случае, я честно стремлюсь к этому идеалу. И, надеюсь, у меня есть еще время, чтобы хотя бы приблизиться к нему.
А про Алексиевич ли вы говорите? Насколько я понимаю, ее книги - это компиляции воспоминаний очевидцев. Среди которых наверняка есть дуры, но так и должно быть, а эмоции так просто обязаны быть.
Ну, иными словами, вы, Онедри, легко можете представить себя с увлечением читающим Алексиевич, получая при этом изысканное эстетическое наслаждение?
Я вот только что впервые в жизни открыл. Читаю с интересом, да.
Даже само словосочетание "изысканное эстетическое наслаждение" вызывает у меня рвотные позывы, это уж точно не то, что я ищу в книгах. Вы енту самую наслаждению от Алексиевич не получили? Как же я вам сочувствую
Но при чем тут я? Я нобелевских премий не вручаю, и Алексиевич бы не вручил просто потому, что не читал. Какая разница, по каким признакам я книги ценю? Я вообще лох, а не литературовед
Однако люди, которые в литературном процессе разбираются получше меня, уже давно видели Алексиевич среди фаворитов на нобелевку.
Ну, иными словами, вы, Онедри, легко можете представить себя с увлечением читающим Алексиевич, получая при этом изысканное эстетическое наслаждение?
Я вот только что впервые в жизни открыл. Читаю с интересом, да.
Даже само словосочетание "изысканное эстетическое наслаждение" вызывает у меня рвотные позывы, это уж точно не то, что я ищу в книгах. Вы енту самую наслаждению от Алексиевич не получили? Как же я вам сочувствую
Действительно ли человек, не получивший эстетического наслаждения от творений Алексиевич, должен вызывать сочувствие, Онедри? Но, впрочем, вам видней,- во всяком случае, этот ход мысли тоже, конечно, достоин глубокого и непредвзятого осмысления.
В общем, вот вам моё авторитетное литературоведческое мнение.
При поверхностном знакомстве книга мало отличается от журналистской работы, где просто опрашивают свидетелей, а авторское вмешательство в текст минимально. И невозможно оценивать ее литературные достоинства, не прочитав целиком - чтоб понять, как это все композиционно скомпоновано и какое общее впечатление производит. Сами по себе, в отрыве от общего замысла книги, эти отрывки воспоминаний никакой литературной ценности не представляют, но так и задумывалось. Может, позже соберусь и прочту хоть одну книгу от начала до конца, тогда вынесу окончательный вердикт, который обжаловать никому не позволю.
Канадская писательница Маргарет Этвуд и британка Бернардина Эваристо стали лауреатами Букеровской премии.
Этвуд отметили за роман «The Testaments», который является продолжением книги «Рассказ служанки», а Эваристо — за роман «Girl, Woman, Other», рассказывающий о жизни 12 человек, большинство из которых — чернокожие британцы, в основном женщины.
Победительницы поделят премию в размере 50 тысяч фунтов стерлингов (более 63 тысяч долларов).
Не понял, чего тут особенного. Они супруги, что ли?
ВышеВашингтон Пост wrote:
Только представьте себе, какие начались бы дискуссии, если бы на этой неделе стало известно о победе всеми любимой канадской писательницы Маргарет Этвуд (Margaret Atwood). Можно долго спорить о литературных достоинствах некоторых ее романов, но только подумайте, какое глубокое влияние ее лучшее произведение оказало на споры о правах женщин.
Короче, разнарядку на женщин выдали. Им и присудили
Я не читал практичеки Алексиевич, и только напоминаю и напоминал хулителям решения Ноб комитета, что оно прекрасно соответствует критериям завещания Нобеля. В частности, на то, что должны приниматься во внимание литдостоинства, в завещании нет и намёка.
Вы, Григорий, буквоед
Там сказано
наиболее значительное литературное произведение, отражающее человеческие идеалы
Вы хотите сказать, что "значительное" может не обладать литдостоинствами?
