В 1957 г., выступая в Москве на 40-й годовщине Октябрьской революции, Мао Цзэдун приветствовал перспективу ядерной войны. Пускай половина человечества погибнет, зато вторая половина будет жить при коммунизме. “Где мы построим новую столицу социалистического мира?” - спросил он Громыко, намекая на то, что Москва будет уничтожена.
Воинственная риторика Мао напрягала советское начальство тем больше, что он в это же самое время подвергал артиллерийскому обстрелу принадлежащие Тайваню острова Квемой и Мацу, провоцируя тем самым США на ответные действия. Впрочем, на деле Мао был куда осторожнее, чем на словах. Перед тем как отдать приказ об артобстреле, он велел генералу Йе Фею стрелять только по войскам Гоминьдана - и ни в коем случае не по американским кораблям, стоящим в проливе.
- Что если американцы выстрелят первыми? Мы можем открыть ответный огонь? - спросил Йе Фей.
- Ни в коем случае. Ни в коем случае. Ни в коем случае. - трижды повторил Председатель Мао.
Корреспонденты заграничных буржуазных газет продолжают заниматься арестами вождей коммунизма. Недавно они «арестовали» за «самодержавные стремления» тов. Троцкого, уверив, что это сделал Ленин. Теперь английская газ. «Морнинг Пост» «арестовала» тов. Бела-Кун. Почтенный буржуазный бог, желая наказать своих чад, отнимает у них прежде всего разум. Тогда они и начинают врать без меры и предела.
Какая-то Кассандра работала в Морнинг Пост
Одного потом ледорубом, второго просто расстреляли...
Александр Грин, автор «Алых парусов», в юности пару лет был эсером. Правда, в терактах участвовать он отказывался и ограничивался агитацией среди рабочих. В одном из своих ранних рассказов «Маленький комитет» (1908) он описывает из личного опыта сцену знакомства революционера и революционерки на конспиративной квартире:
Существо, стоявшее перед ним, ободрительно улыбнулось и сняло шляпу с маленькой русой головы. Геник протянул руку, бормоча: ― «Поклон от Карла-Амалии Грингмута». ― И вам «от князя Мещерского», ― ответила девушка. ― Да вы садитесь, пожалуйста! Конечно, не на пол, ― рассмеялась она, ― а вот сюда хоть, что ли! Вы давно приехали?
Нам трудно теперь оценить юмор диалога двух левых радикалов в подполье 1900-х. Владимир Грингмут (родился в семье немца) был тогда главредом консервативных «Московских ведомостей» и одним из идеологов черносотенцев. А князь Мещерский возглавлял много лет реакционную газету «Гражданин» (а до того журнал с тем же названием, где некоторое время сотрудничал Достоевский; Тургенев этот журнал называл «самым зловонным из всех на Руси выходящих»).
Мещерский был известен предложение поставить окончательную точку в реформах Александра II, а также высказыванием «как нужна соль русскому человеку, так ему нужны розги». Разумеется, его пропагандистское издание получало дотации из бюджета, а также поговаривали, что, став царем, Николай II читал исключительно «Гражданина».
То есть в переводе на наши реалии это встреча двух навальнистов-экстремистов с паролем-отзывом вроде: — Привет от Киселева! — А вам от «РТ»!
Ирония же и лукавство ситуации заключалась в том, что наш ультраправый князь Мещерский, корреспондент двух императоров, певец розги и пропагандист контрреформ, был одним из самых известных гомосексуалов великосветского общества столицы.
Владимир Соловьев называл его «Содома князь и гражданин Гоморры»; адвокат Кони — «презренным представителем заднего двора». А министр Витте в воспоминаниях писал: «Наиболее любимый молодой человек Мещерского — Бурдуков, отставной корнет, не имеющий никакого образования и воспитания, состоит камергером двора его величества, чиновником особых поручений при министре внутренних дел, получает усиленное содержание».
Тут, наверное, должен следовать некоторый вывод, но читатель вполне может сделать его и сам.
Читаю Соловьёва.
2-ой том написан ужасно, читать его просто невозможно - дикoe месиво имён и дат. 3-й немного лучше - тоже самое месиво, но не такое плотное.
Но Бог с ним со стилем - ну не умел товарищ писать на русском языке. Бывает. Впечатление что русская история лет 300 подряд - сплошная война всех против всех, война практически без правил, с дикой жестокостью. Даже более жестокая чем то, что пишет Ливий(перед этим я читал пересказ "Войны с Ганнибалом" Маркиша). И татары ничуть не помешали этой семeйке разбойников и бандитов - Рюриковичам. Ну, платили дань безбожным татарам, а так в основном просто прибавился новый элемeнт в интригах - договориться с Ордой. Когда Сoловьёв делает вылазки в окрестности - Польшу, Литву, Венгрию - и там он описывает примерно ту же картину.
В Турине оцифровали и выложили самую старую в мире книгу по шахматам.
Орацио Джануцио делла Мантия. Книга, в которой говорится о манере игры в шахматы. 1597
Даже не итальянская, а современных шахмат боле-мене.
Арабы играли в шатрандж, Альфонсо непонятно во что...
А у итальянцев только пат мог отличаться ценой
Вчера газета SZ опубликовала мощный текст, раскрывающий детали поимки Адольфа Эйхмана, одного из главных организаторов Холокоста. Раньше раскрытие тайны, где скрывается Эйхман, представлялось необычайной удачей талантливых агентов Моссада, теперь, спустя 60 лет, появились подробности.
Основными действующими фигурами были трое граждан ФРГ - Герхард Кламмер, Гизелхер Поль и Фритц Бауэр, генеральный прокурор Гессена в 1960 году, причем ранее было известно только об участии Бауэра. Решающую роль сыграл Кламмер, немецкий геолог, изучавший также историю и философию, прошедший унтер-офицером войну, после войны защитивший в Геттингене диссертацию и покинувший разрушенную родину в поисках работы. В том же 1950 году, когда Эйхман при помощи католической "крысиной линии", спасавшей нацистских преступников, оказывается в Аргентине, туда приезжает и Кламмер, у которого высоких покровителей не было, поэтому он пробирается на пароход без билета. В Аргентине Кламмер берется за любую работу, приобретает некоторую известность как журналист благодаря путевым очеркам о Патагонии и получает приглашение поработать на строительную компанию Капри, возглавляемую бывшим гауптштурмфюрером СС Фульднером. Там же, наряду с множеством других нацистских преступников, уже трудится старик Эйхман под именем Рикардо Клемента. Впрочем, как отмечает Кламмер в рассказах жене, никто особо не шифруется, и скоро прибывают под настоящими фамилиями дети, Клаусик, Хорстик и Дитер Эйхманы, которые поселяются вместе с дядюшкой Рикардо. Кламмер, как доктор наук и геолог, некоторое время работает начальником Эйхмана и в некотором охренении пишет родственникам на родину о рабочей обстановке среди зигующих коллег. Через некоторое время пути Эйхмана и Кламмера расходятся - Эйхман при помощи друзей перебирается в Буэнос-Айрес, Кламмер делает карьеру инженера в различных корпорациях, ненадолго возвращается в Германию, но предпочитает колесить по всему миру - Сирия, Египет, Южная Корея.
В 1959 году Кламмер случайно видит на улице Буэнос-Айреса выходящего из автобуса Эйхмана, решает проследить за ним и доходит до его дома, где записывает адрес. Вернувшись в Германию, он решает рассказать об увиденном своему ближайшему другу Полю, с которым вместе прошел войну и учился в Геттингене. Поль изучал теологию и после войны стал лютеранским пастором. Друзья решают действовать и добиться поимки Эйхмана, что в условиях аденауэровской Германии было крайне непросто. Немецкое общество хочет поскорее забыть все преступления и интегрировать всех преступников, судебная система, полиция и спецслужбы кишмя кишат бывшими нацистами. Канцлер Аденауэр, подвергавшийся постоянным преследованиям в гитлеровскую эпоху, тем не менее включает в свое правительство руководителем администрации юриста, автора Нюрнбергских законов Ханса Глобке. Когда Кламмер в 1952 году пытается рассказать немецким властям о местонахождении Эйхмана, это не вызывает ни у кого интереса. Теперь Кламмер, путешествующий постоянно по Южной Америке в интересах разных корпораций, опасается действовать как частное лицо, и друзья решают действовать по церковной линии. Гизелхер Поль, ставший к тому времени капелланом в бундесвере, обращается к своему начальнику, епископу Германну Кунсту, который незадолго до этого стал первым военным епископом бундесвера.
Кунст видел свою задачу объединения страны не только в религиозном, но и в политическом смысле, и общался с самым широким кругом людей, выступал за сокращение тюремных сроков осужденным нацистам и одновременно за покаяние перед Польшей. Он видел себя продолжателем дела Лютера и удивлял коллег консерватизмом. По служебным делам он много контактировал с бывшим нацистом Глобке и получал от него бюджет на "социально-политическую воспитательную работу". Он также сотрудничал с немецкой разведкой БНД под оригинальным псевдонимом "Künstler". Тем не менее, Кунст решил действовать в интересах своего собрата по вере, доверившегося ему пастора, и не обратился ни в БНД, ни к госсекретарю и соседу Глобке, а отправился к одному из немногих людей в Германии, заинтересованных в поиске справедливости: генеральному прокурору земли Гессен Фритцу Бауэру.
Бауэр, еврей, социал-демократ, бежавший из третьего рейха и вернувшийся туда после войны, был белой вороной для юридической системы тогдашней ФРГ. В его сфере ответственности лежало исполнение ордера об аресте Эйхманна, но, в отличие от своих коллег, он действительно хотел его поймать. Понимая, что по немецким служебным каналам действовать бесполезно, Бауэр совершил должностное преступление и отправился с новой информацией напрямую в Израиль, к шефу Моссада. В качестве доказательства у него была фотография из 1952 года, изображавшая Эйхмана и Кламмера в аргентинской пампе.
Ранее (это стало позднее известно и попало в википедию) Бауэр уже тайно обращался в Моссад, когда о нахождении Эйхмана в 1957 году расскзал в письме в Германию еврей-эмигрант Лотар Херманн. Хотя агентам Моссада сообщили, где живет Эйхман, их сбило с толку то, что Херманн передал им неправильный псевдоним беглеца, а когда выяснилось, что сам Херманн почти слепой, они плюнули на поиски. Гении спецслужб оказались беспомощны.
В итоге, при второй попытке, Бауэру пришлось наорать на главу Моссада Иссера Хареля: "Я вам все разжевал, теперь с делом справится даже школьник!" Он подтвердил адрес Эйхмана и предоставил его относительно недавнюю фотографию, рассказал о его семье и коллегах. При этом фотография была оборвана посередине, чтобы сохранить в секрете личность информанта, Герхарда Кламмера. Это убедило Моссад, далее история известна, через несколько месяцев Эйхман был схвачен и доставлен в Израиль.
Все участники раскрытия Эйхмана хранили молчание. Фритц Бауэр подвергся давлению ЦРУ и БНД, но отвергал до своей смерти любое участие. Германн Кунст написал трогательное обращение по поводу ухода на пенсию Ганса Глобке, про то что он "всегда замечал все, что происходило вокруг". Единственный, кто получил какую-то награду, был пастор Поль - его тайно пригласили с женой в многонедельное путешествие по Израилю, от которого остался фотоальбом с восторженными подписями. В частности, они сфотографировали выступающего на трибуне Давида Бен-Гуриона, который незадолго до этого торжественно сообщил миру о поимке Эйхмана. Бен-Гурион, конечно, не знал о существовании Поля. А о Герхарде Кламмере и его роли не знал никто, кроме его друга Поля, он никогда не получал никаких наград и не был в Израиле. Не знали об этом и родственники, пока спустя полвека 92-летняя Розмари Поль не записала на пленку рассказ для дочери. Герхард Кламмер умер в 1982 году, Гизелхер Поль в 1996.
***
Мы смотрели недавно на Нетфликсе фильм с Хелен Миррен, The good liar, где, по сюжету, англичане в 47 году пробираются в советский сектор Берлина, чтобы захватить важного нацистского преступника. Это, конечно, очень смешно смотреть, если знать что уже пару лет после Нюрнбергского трибунала никто, ни немцы, ни англичане, ни американцы никакими поисками нацистов не интересовались. История выше показывает, сколько удивительных совпадений и неожиданных поступков нужно было, чтобы хоть кто-то из них понес наказание.
Самое шокирующее историческое открытие года для меня это тот факт, что мусульманская цивилизация долгое время была миром без колеса. Я никогда об этом задумывался, но тут вдруг понял, что не помню ни одного хадиса или фрагмента из сиры Пророка (мир ему), где как то упоминался бы колесный транспорт.
Граф Х. привез недавно к себе в имение, близ Варшавы, самоход и негра для управления им. Появление того и другого произвело в деревне огромную сенсацию. После многих толков крестьяне решили, что негр со своей дьявольской машиной не кто иной, как чорт, и категорически потребовали от помещика, чтобы он удалил из имения негра с самоходом, так как они "портят погоду" и вызывают постоянные дожди. <...>