Президент Хорватии Колинда Грабар-Китарович призвала ЕС к сотрудничеству с Россией по вопросу разрешения кризиса в Сирии, ставшего одной из причин «кризиса беженцев» в Европе.
"Мы сегодня противостоим России по вопросу кризиса на Украине. Но мы должны работать с Россией по разрешению сирийского кризиса и ряда других кризисов", — заявила Грабар-Китарович в воскресенье, выступая на первой сессии политического раздела Европейского форума Альпбах.
По словам президента Хорватии, нынешняя ситуация с десятками тысяч беженцев с Ближнего Востока и из Африки, устремившимися в Европу — лишь начало. «Мы ждем гораздо большего — возможно, миллионов людей, которые ждут осуществления своего закономерного стремления к лучшей и безопасной жизни», — заявила Грабар-Китарович. По ее словам, Европа должна «смотреть не только на тех беженцев, которые уже прибыли, но и дальше».
В Будапеште закрыли вокзал Келети, чтобы помешать мигрантам, которые направляются в Австрию и Германию.
Это один из крупнейших вокзалов венгерской столицы, через который мигранты, преимущественно из Сирии, направлялись на запад Европы, передает издание HVG.hu.
Железнодорожное сообщение между Францией и Великобританией было вновь приостановлено ночью во вторник, 1 сентября, из-за мигрантов, оказавшихся на рельсах. Как сообщает издание Guardian, люди были замечены на железнодорожных путях между входом в тоннель с французской стороны и станцией в городе Кале.
Операторы компании Eurostar сообщили, что в результате были задержаны пять поездов, из них четыре направлялись из Франции.
"Поезда не могут въехать в тоннель, так как на рельсах в Кале находятся нарушители", – сообщили сотрудники Eurostar на страничке компании в микроблоге Twitter.
Нелегальные мигранты, проживающие на севере Франции, ищут любые возможности, чтобы пересечь Ла-Манш и оказаться в Великобритании. Сейчас в Кале находятся около 1,5 тысячи мигрантов. Их число значительно возросло в последнее время. Большая часть мигрантов бежала во Францию из Эритреи, Судана и Сомали.
По данным компании-оператора тоннеля – Eurotunnel, с начала года служба безопасности туннеля перехватила 37 тысяч мигрантов, пытавшихся попасть из Франции в Великобританию.
На железнодорожной станции к западу от Будапешта между полицией и мигрантами возникла потасовка при попытке заставить людей выйти из поезда, доставившего их к лагерю для беженцев.
Полиция удалила журналистов со станции Бишке, объявив ее "зоной операции".
Поезд с мигрантами прибыл на эту станцию спустя несколько часов после того как полиция открыла вход на главный вокзал в Будапеште.
Мигранты добиваются, чтобы поезд доставил их в Германию, где они рассчитывают получить убежище.
Ничто не свидетельствует о серьезности нынешнего кризиса так ярко, как то, что происходит с несколькими сотнями мигрантов, отказывающихся покинуть поезд на станции Бишке.
До этого они три часа ждали на вокзале в Будапеште разрешения сесть на поезд. Они надеялись, что он доставит их к границе с Австрией, откуда они смогут попасть в Германию, более лояльную к прибывающим нелегальным мигрантам.
Однако на станции Бишке поезд остановился, и на платформе его встречали многочисленные полицейские в защитной экипировке.
Власти явно собирались заставить нелегалов покинуть поезд и прибыть в центр размещения беженцев, где они должны были пройти идентификацию и сдать отпечатки пальцев. Мигранты принялись кричать "Германия, Германия" и бить по стеклам окон в вагонах.
Между некоторыми молодыми мужчинами из числа мигрантов и полицейскими возникла потасовка.
Сейчас люди отказываются покинуть поезд, несмотря на жару.
Власти Венгрии, где третий день подряд протестуют нелегальные мигранты против попыток не пустить их в поезда, идущие в другие страны Евросоюза, переложили ответственность за судьбу мигрантов на Германию и постарались оправдать свой подход к разрешению кризиса и отстоять право охранять свои государственные границы.
Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан объяснил, что таким образом он защищает европейский принцип свободы перемещения, который оказался под угрозой из-за невиданного наплыва мигрантов, и сказал, что во многом нынешний кризис является проблемой Германии, а не остальных стран Евросоюза.
А потом ысе удивяццо, почему Германия опять строит газенвагены...
Колючая проволока и солдаты против беженцев. Миграционный хаос на вокзалах и в лагерях беженцев. Отчаявшиеся люди, которым не разрешили выехать. И премьер-министр, который перекладывает ответственность за происходящее в его стране на ЕС и, в первую очередь, Германию. Виктор Орбан произносит фразы вроде вот этой: «Мы не хотим здесь видеть несчетное количество меньшинств, которые отличаются от нас по своим культурным признакам. Мы хотим сохранить Венгрию в виде Венгрии». Или в четверг он сказал в Брюсселе в адрес беженцев: «Не приезжайте! Опасно приезжать. Мы не можем гарантировать, что вас здесь примут!».
Что собственно случилось в Венгрии? В стране, которая четверть века назад прорвала «железный занавес» и позволила отчаянным беженцам из ГДР выехать. И тем самым был ознаменован конец коммунистического тоталитаризма в Восточной Европе.
Еще в начале года он и его советники обратились к теме беженцев. После коррупционных скандалов в окружении его партии и спорных инициатив, как налог на интернет, рейтинг Орбана резко снизился, начались массовые протесты против правительства. Но от этого выиграла не оппозиция, а крайне правая партия «Йоббик», рейтинг которой, по данным опросов, находится на уровне чуть менее 30%. С ней и будет соперничать Орбан на выборах 2018 года. Он перенял многие ее лозунги, реализовал многие пункты ее программы. Он будет и дальше пытаться обогнать партию, чтобы остаться у власти на следующих выборах.
И правда — Венгрия столкнулась с невиданным потоком беженцев. Но Европа и Германия не виноваты в сегодняшнем хаосе.
Тот, кто сейчас защищает Орбана, ничего не понял. У правительства Орбана было достаточно времени, чтобы подготовиться к потоку беженцев, в том числе запросить помощь у ЕС или ведомства ООН по вопросам беженцев. Оно этого не сделало, вместо этого наводнило страну ксенофобскими плакатами.
При всех европейских просчетах в миграционном кризисе, при всех недопониманиях, которые, возможно, вызвала Ангела Меркель своими высказываниями в защиту сирийских беженцев, от Орбана не стоит ожидать гуманитарного вклада в решение кризиса. Ему выгодны эскалация и состояние, близкое к гражданской войне.
В прошлое воскресенье в статье колумниста нашей газеты Айше Озек (Ayşe Özek) говорилось о политике Европы в отношении беженцев. Подробно анализируя этот вопрос, автор приводил примеры ставших практически расистскими практик стран бывшего восточного блока.
На состоявшейся накануне пресс-конференции в Брюсселе премьер-министр Венгрии Виктор Орбан окончательно пролил свет на истинный характер этой политики. Орбан отметил, что «Турция — безопасная страна», а затем посоветовал сирийским беженцам «остаться в Турции».
Эти слова Орбан произнес при ответе на вопрос о снимке с изображением бездыханного, выброшенного на берег тела сирийского ребенка. Эта фотография была сделана минувшим днем, на побережье Бодрума, и как нельзя лучше со времен Второй мировой войны иллюстрировала понятие «притеснение». Когда венгерский премьер-министр выступал в Брюсселе, венгерская полиция была занята тем, что по всей стране душила газом беженцев, избивала их дубинками и заковывала в наручники.
А сейчас о Европе 1700-летней давности и том времени, когда произошло Великое переселение народов… Из уроков истории нам, конечно, известно, его значение: это событие, которое перевернуло Европу с ног на голову, сровняло с землей одно из сильнейших государств в истории, привело к смешению античных народов и даже заложило расовые, этнические и гендерные основы современного мира.
С началом перемещения в Европе таких народов, как германцы, готы, вандалы и франки, которых с начала 350-х годов нашей эры стали вытеснять на Запад славяне, аланы, гунны, континент под господством Рима пришел в беспорядок. Сначала все смешалось в нынешних российских степях, в Северном Причерноморье, на северо-востоке Европы, а затем и на юге. Сильный в то время Рим, полагавший, что сможет остановить народы, которых он называл «варварами», был раздавлен и разделен на две части («Восток» и «Запад»). Запад вскоре пал, и на территории бывшей империи стали доминировать новые народы.
После этого переселения в Европе возникли немцы, французы, англичане и другие народы.
Да, кто эти мерзкие твари по сравнению с османами...
то веками продолжавшееся перемещение мы назвали «переселением народов». Англичане нашли похожий эквивалент — «миграционная эпоха», а французы предпочли по примеру римлян говорить о «вторжении», в котором, между прочим, участвовали сами. Так, у французов переселение народов стало называться «invasions barbares», то есть «вторжение варваров».
Был еще один народ, который возник благодаря переселению: венгры (!), которые сегодня, как мы можем узнать из газет и телевидения, притесняют беженцев, прибывающих к их границе.
Теперь премьер-министр этой страны даже не считает нужным вспоминать, что своим присутствием в Европе он обязан переселению его давних предков, и говорит «ради бога, не приезжайте» тем, кто покидает свою страну, чтобы спасти свои жизни. Но не только премьер-министр, но и полиция Венгрии, кажется, забыла, как они начали жить в Европе. Они применяют газ и дубинки, даже не задумываясь над тем, что в поисках новых земель их предки использовали все виды насилия и не воздерживались от кровопролития.
Да не, европейцам конец, это вопрос времени.
Другое забавно...
Опрос: большинство граждан Британии высказались за выход страны из ЕС
Онлайн-опрос проводился при участии 1004 респондентов, среди которых 43% высказались за выход Великобритании из Европейского союза, 40% выступили против выхода, а 17% — воздержались от ответа.
А что, если не признать выход бритосов из ЕС? Они же получается теперь террористы-сепаратисты?
Может ли Меркель начать АТО в Лондоне?
Опрос: большинство граждан Британии высказались за выход страны из ЕС
Онлайн-опрос проводился при участии 1004 респондентов, среди которых 43% высказались за выход Великобритании из Европейского союза, 40% выступили против выхода, а 17% — воздержались от ответа.
Большинство британцев настроены на выход страны из Европейского союза. 51 процент из числа опрошенных желают покинуть объединение, 49 — готовы остаться, пишет в воскресенье, 6 сентября, Daily Mail. Опрос по просьбе издания провела социологическая компания Survation.
...
Онлайн-опрос проводился с 3 по 4 сентября, в нем приняли участие 1004 респондента.
Хотя 43 : (40 + 17) = 3 : 4 гораздо красивее - в духе русской азбуки.
Власти Германии решили воспользоваться возможностями Шенгенского кодекса о границах и временно восстановить пограничный контроль со странами Евросоюза.
Статья 23 Шенгенского кодекса о границах подразумевает возможность восстановления пограничного контроля на внутренних границах внутри зоны.
Министр внутренних дел Томас де Мезьер заявил, что контроль в целях безопасности возобновляется, в первую очередь, на границе с Австрией, в Баварии. Именно здесь на минувшей неделе прошли десятки тысяч беженцев. По информации телекомпании Bayerischer Rundfunk, с конца августа в Баварию прибыли около 63 тысяч беженцев, в основном, через Мюнхен.
В Европе больше не останется открытых границ - такая серьезная опасность существует. Об этом в интервью каналу RT заявил генсек Совета Европы Торбьерн Ягланд.
Комментируя многотысячную волну иммиграции в страны Евросоюза, спровоцированную беспорядками в арабском мире, Ягланд сказал, что европейские страны не готовы принять волну мигрантов из арабских стран.
Warning: Spoiler![ Click to expand ][ Click to hide ]
1. Купе
- Идет дождь, - сказала жена. - Дождь...
Тихо, почти равнодушно. Она давно говорила таким тоном. С той минуты
на пропахшем мазутом перроне, когда стало ясно - дети не успевают. И даже
если они пробились на площадь между вокзалами - никакая сила не пронесет
их сквозь клокочущий людской водоворот. Здесь, на узком пространстве между
стенами, путями, оцепленными солдатами поездами, метались и метались те,
кто не достал билета: когда-то люди, теперь просто - остающиеся. Временами
кто-нибудь не то от отчаяния, не то в слепой вере в удачу бросался к
поездам: зелено-серым, теплым, несущим в себе движение и надежду... Били
автоматные очереди, и толпа на мгновение отступала. Потом по вокзальному
радио объявили, что пустят газ, но толпа словно не слышала, не понимала...
Он втащил жену в тамбур, в очередной раз показал проводнице билеты. И
они скрылись в келейном уюте четырехместного купе. Два места пустовали, и
драгоценные билеты мятыми бумажками валялись на углу откидного столика. А
за окном поезда уже бесновались, растирая слезящиеся глаза, оставшиеся. В
неизбежные щели подтекал Си-Эн, и они с женой торопливо лили на носовые
платки припасенную минералку, прикрывали лицо жалкими самодельными
респираторами. А поезд уже тронулся, и последние автоматчики запрыгивали в
отведенный им хвостовой вагон.
Толпа затихла, то ли газ подействовал, то ли осознала, что ничего не
изменишь. И тогда со свинцово-серого неба повалил крупный снег. Первый
августовский снег...
- Ты спишь? - спросила жена. - Будешь чай?
Он кивнул, понимая, что должен взять грязные стаканы, сполоснуть их в
туалете, в крошечной треугольной раковине... Пойти к проводнице, наполнить
кипятком чайник - если окажется свободный, или стаканы - если будет
кипяток. А потом осторожно сыпать заварку в слегка горячую воду и
размешивать ее ложечкой, пытаясь придать чаю коричневый оттенок...
Жена молча взяла стаканы и вышла. Поезд шел медленно - наверное,
приближался к разъезду... "Ничего, - подумал он и сам испугался мыслей -
они были холодными и скользкими, как дождевые плети за окном. - Ничего,
это последний дождь. За поездом идет Зима. Теперь будет лишь снег".
Где-то в глубине вагона звякнуло разбитое стекло. Захныкал ребенок.
Послышался тонкий голос проводницы - она с кем-то ругалась. Несколько раз
хлопнуло - то ли стреляли из пистолета, то ли дергали заклинившуюся дверь.
Он осторожно потянул вниз оконную раму. Ворвался воздух - холодный,
прощально-влажный. И дождевые капли, быстрые, хлесткие, бьющие в глаза. Он
высунул голову, пытаясь разглядеть состав. Но увидел лишь длинный выгнутый
сегмент поезда, скользящий по рельсам, убегающий от Зимы. "Почему они не
взрывают пути? - подумал он. - Я бы непременно взрывал. Или так хорошо
охраняют?" Он втянулся обратно в купе, взял со столика пачку сигарет,
закурил. Экономить табак не было смысла - запасался с расчетом на сына. А
сын _о_с_т_а_л_с_я_. Опоздал... или не захотел? Он ведь знал истинную цену
билетов... Какая разница. У них теперь всего с запасом.
Вошла жена, с двумя стаканами, чистыми, но пустыми. Вяло сказала:
- Кипятка нет... Сходишь позже.
Он кивнул, досасывая мокрый окурок. Дым несло в купе.
- Что там, в коридоре?
- Разбили стекло, камнем. В первом купе, где майор с тремя женщинами.
Жена отвечала сухим, чуть раздраженным голосом. Словно докладывала на
каком-то собрании.
- Майор стрелял? - Он закрыл окно и, запоздало испугавшись, натянул
на окно брезентовую штору.
- Да... Скоро станция. Там заменят стекло. Проводница обещала.
Поезд покачивало, и купе билось в такт дорожным рытвинам.
- Почему они не рвут рельсы?
Он лег на верхнюю полку, посмотрел на жену - она всегда спала на
нижней, по ходу поезда. Сейчас она легла, даже не сняв туфли, и на
скомканном в ногах клетчатом пледе остались грязные следы.
- Потому, что это не поможет, - неожиданно ответила жена. - Потому,
что ходят слухи о дополнительных эшелонах, которые вывезут всех. Каждый
хочет на поезд в Теплый Край.
Он кивнул, принимая объяснение. И со страхом подумал, не навсегда ли
жена превратилась в такую: спокойную, умную, рассудительную чужую женщину.
2. Станция
Поезд стоял уже полчаса.
Дверь приоткрылась, заглянула проводница. Как всегда, слегка пьяная и
веселая. Наверное, ей тоже было непросто устроиться на поезд в Теплый
Край.
- Проверка идет, - быстро сказала она. - Местная выдумка... Охрана
решила не вмешиваться.
- Что проверяют-то? - с внезапным томительным предчувствием спросил
он.
- Билеты. И наличие свободных мест. - Она посмотрела на две
незастеленные полки так, словно впервые их увидела. - За сокрытие
свободных мест высаживают из поезда.
- У нас есть билеты. На все четыре места, - зло, негодующе отозвалась
со своей полки жена.
- Неважно. Должны быть и пассажиры. У вас два взрослых и два детских
места. Выпутывайтесь.
- Дверь закрой! - крикнула жена.
Повернулась к нему, молча, ожидающе. За окном уже не было дождевых
струй. Кружилась какая-то скользкая белесая морось, пародия на снег, тот,
настоящий, что уже трое суток догонял поезд.
- Другого выхода нет? - с ноткой интереса спросила жена.
Он не ответил. Вышел в коридор, осмотрелся. Все купе были закрыты,
проверка еще не дошла до вагона. Из-за соседней двери тихо доносилась
музыка. Глюк - почему-то решил он. И оборвал себя: какой к черту Глюк, ты
никогда не разбирался в классике... Надо спешить.
Автоматчик в тамбуре выпустил его без вопросов, лишь мельком взглянул
на билеты в руках. Маленькие оранжевые квадратики, пропуск в Теплый Край.
За редкой цепью автоматчиков, перемешанных с местными охранниками, в
чужой форме, с незнакомым оружием, стояли люди. Совсем немного, видимо,
допуск к вокзалу тоже был ограничен.
Он прошел вдоль поезда, непроизвольно стараясь держаться ближе к
автоматчикам. И увидел тех, кого искал: женщин с детьми. Они стояли
обособленно, своей маленькой группой, еще более молчаливой и неподвижной,
чем остальные.
Женщина в длинном теплом пальто молча смотрела, как он подходит. На
черном меховом воротнике лежали снежинки. Рядом, чем-то неуловимо копируя
ее, стояли двое мальчишек в серых куртках-пуховиках.
- У меня два детских билета, - сказал он. - Два.
- Что? - спросила женщина в пальто. Не "сколько", а именно "что" -
деньги давно утратили цену.
- Ничего, - ответил он, с удивлением отмечая восторг от собственного
могущества. - Ничего не надо. Мои отстали... - Горло вдруг перехватило, и
он замолчал. Потом добавил, тише: - Я их провезу.
Женщина смотрела ему в лицо. Потом спросила, и он поразился вопросу,
она еще имела смелость чего-то требовать!
- Вы обещаете?
- Да. - Он оглянулся на поезд. - Быстрее, там билетный контроль.
- А, вот оно что... - с непонятным облегчением вздохнула женщина. И
подтолкнула к нему мальчишек: - Идите.
Странно, они даже не прощались. Заранее, наверное, договорились, что
делать в такой невозможной ситуации. Быстро шли за ним, мимо солдат с
поднятым оружием, мимо чужих вагонов. В тамбуре он показал автоматчику три
билета, и тот кивнул. Словно уже и не помнил, что мужчина вышел из поезда
один.
В купе было тепло. Или просто казалось, что тепло, после предзимней
сырости вокзала. Дети стояли молча, и он заметил, что за плечами у них
туго набитые зеленые рюкзачки.
- У нас есть продукты, - тихо сказал младший.
Жена не ответила. Она рассматривала детей с брезгливым любопытством,
словно уродливых морских рыб за стеклом аквариума. Они были чужими, они
попали на поезд, не имея никаких прав. Просто потому, что имеющие право
опоздали.
- Раздевайтесь и ложитесь на полки, - сказал он. - Если что, вы едете
с нами от столицы. Мы - ваши родители. Ясно?
- Ясно, - сказал младший.
Старший уже раздевался, стягивая слой за слоем теплую одежду.
Пуховик, свитер, джемпер...
- Быстрее, - сказала жена.
По коридору уже шли - быстро, но заглядывая в каждую дверь. Щелчки
отпираемых замков подступали все ближе. Дети затихли на полках.
- Возраст не тот, - тоскливо сказала жена. - Надо было выбрать
постарше...
Дверь открылась, и в купе вошел офицер в незнакомой форме. Брезгливо
поморщился, увидев слякоть на полу.
- Прогуливались? - протяжно спросил он. Не то спросил, не то
обвинил... - Билеты.
Секунду он вертел в руках картонные квадратики. Потом молча
повернулся и вышел. Щелкнула дверь следующего купе.
- Все? - тихо спросила жена. И вдруг совсем другим, жестким тоном
скомандовала: - Одевайтесь! И выходите.
Он молча взял жену за руку, погладил. И тихо сказал:
- Могут быть еще проверки. Не все ли равно... Может, нам это
зачтется... там...
Смешавшись, он замолчал. Где это "там"? На небе? Или в Теплом Краю?
Жена долго смотрела на него. Потом пожала плечами.
- Как знаешь.
И сказала молчаливо ожидающим детям:
- Чтобы было тихо. У меня болит голова. Сидите, словно вас нет.
Старший хотел что-то ответить, посмотрел на младшего и промолчал.
Младший кивнул, несколько раз подряд.
Поезд тронулся. А за стеклом уже падал снег - настоящий, густой,
пушистый, зимний.
3. Накопитель
Они стояли вторые сутки. Из окна купе были видны горы.
Неправдоподобно высокие, с обмазанными снегом вершинами и серыми тучами на
перевалах.
- Некоторые идут пешком, - сказал майор.
Он заглянул погреться - стекло в его купе так и не заменили. Впрочем,
у майора был целый набор "утеплителей" - в обычных бутылках, во фляжках и
даже в резиновых грелках. Непонятно было лишь, довезет ли он до Теплого
Края хотя бы грамм алкоголя. Сейчас он принес бутылку водки, и они
потихоньку пили. Жена выпила полстакана и уснула. "Притворилась", -
поправил муж себя. А майор, нацеживая в стакан дозу, разъяснял:
- Туннель один, на столько поездов не рассчитан. Говорят, будут
уплотнять пассажиров. Пусть попробуют... - Он щелкнул пальцами по кожаной
кобуре с пистолетом. - Я говорил с охраной. Один вагон набит взрывчаткой,
если что... Мы им устроим уплотнение. За все уже заплачено. - Залпом
выпив, он тяжело помотал головой. Сказал: - Скорей бы уж Теплый Край...
- А там хорошо? - вдруг спросил с верхней полки старший мальчик.
- Там тепло, - твердо ответил майор. - Там можно выжить.
Он встал, потянулся было за недопитой бутылкой, но махнул рукой и
вышел. Жена тихо сказала вслед:
- Скотина пьяная... Полпоезда охраны... Еще и в пассажиры пролезли.
Вся армия едет греться.
- Было бы хуже, если бы охраны оказалось меньше, - возразил муж.
Выпитая водка принуждала вступиться за майора. - Нас бы выкинули из
поезда.
Он полез на верхнюю полку. Лег, закрыл глаза. Тишина. Ни снега, ни
дождя, ни ветра. И поезд словно умер... Он повернулся, глянул на
мальчишек. Они сидели вдвоем на соседней полке и молча, сосредоточенно ели
что-то из банки. Старший поймал его взгляд, неловко улыбнулся:
- Будете?
Он покачал головой. Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Даже в
Теплый Край... Он поймал себя на том, что впервые подумал о Теплом Крае
без всякой торжественности, просто как о горной долине, где будет тепло
даже во время Зимы.
В купе опять заглянул майор:
- Разобрались наконец... В каждый поезд посадят половину местных. А
половина останется здесь. Охрана согласилась...
Майор посмотрел на детей и с ноткой участия спросил:
- Что будете делать? Отправите детей? Мне поручили разобраться с
нашим вагоном. Я пригляжу за ними, если что...
Муж молчал. А младший мальчик вдруг стал укладывать разбросанные на
полке вещи в рюкзачок.
- Это не наши дети, - твердо сказала жена. - Случайные. И билеты не
их.
- А... - протянул майор. - Тогда проще. В соседнем купе трое своих...
Вот визгу будет...
Дети молча одевались.
- Я выйду, гляну, как там... - неуверенно сказал муж.
- Через двадцать минут поезд тронется, - предупредил майор. Он взял
со столика билеты детей и порвал их. Розовые клочки закружились, падая на
пол. - Розовый снег, - неожиданно изрек майор. Схватился за косяк и вышел
в коридор. Там уже суетились автоматчики, сортируя пассажиров.
- Я выйду, - повторил муж и натянул куртку.
- Не донкихотствуй, - спокойно сказала жена. - Их пристроят. "Красный
Крест", церковь. Говорят, здесь тоже можно выжить. Главное - прокормиться,
а морозы будут слабыми.
Снаружи было холодно. Лужи на перронах затягивала ледяная корка. Один
поезд уже тронулся, и возле крошечного вокзала стояла растерянная,
обомлевшая толпа. Некоторые еще сжимали в руках билеты.
Он шел вслед за детьми, все порываясь окликнуть их, но понимал, что
это ни к чему. Он даже не знал, как их звать. Двадцать минут... Какой
здесь, к черту, "Красный Крест"? Какая церковь?
К детям вдруг подошла женщина: рослая, уверенная, чем-то похожая на
их мать. Что-то спросила, дети ответили. Женщина посмотрела на них,
задумчиво, оценивающе... Сказала, и мужчина расслышал:
- Ладно, место еще есть. Пойдемте.
Он догнал ее, взял за руку. Женщина резко обернулась, опустив одну
руку в карман куртки.
- Куда вы их?
- В приют.
Глаза у женщины были внимательные, цепкие.
- Предупреждаю, взрослых мы не берем. Только детей. Отпустите.
- У меня билет, я и не прошу... С ними все будет нормально?
- Да.
Дети смотрели на него. Младший негромко сказал:
- Спасибо. Вы езжайте.
Он стоял и смотрел, как они уходят вслед за женщиной. К маленькому
автобусу, набитому людьми. Там были только дети и женщины, впрочем, женщин
совсем мало.
Рядом прошел солдат с автоматом. Форма опять была незнакомая, чужая.
Мужчина повернулся, к нему:
- Скажите... - На него повернулся автоматный ствол. Солдат ждал. -
Этот приют, куда забирают детей... Кем он организован?
- Здесь нет приютов, - ответил солдат. Отвернул автомат в сторону.
Продолжил, почти дружелюбно: - Нет. Мы здесь стояли месяц, завтра
отправка. Приютов нет.
- Но она сказала... - торопливо начал мужчина.
- Приютов нет. Только предприимчивые местные жители. Говорят, что
морозы будут слабыми, главное - запастись продовольствием. - Солдат
погладил оружие рукой в шерстяной перчатке. Добавил: - Стрелять бы надо,
но приказа нет... Да и не перестреляешь всех.
Мужчина побежал. Сначала медленно, потом все быстрее. Было холодно.
Зима уже пришла сюда раньше снега, раньше морозов.
Он догнал женщину у автобуса. Она вела детей, крепко держа их за
руки. Мужчина толкнул ее в спину, женщина качнулась. Он вырвал детские
руки, потянул к себе.
Женщина повернулась и достала из кармана пистолет. Маленький,
нестрашный на вид. Мужчина не разбирался в оружии.
- Уходите! - жестко сказала она. - Или я вас застрелю. Дети уже наши.
- Нет, - хрипло сказал мужчина. Оглянулся, ища поддержки. И увидел,
что солдат по-прежнему стоит на перроне, поглаживая автомат. - Не
посмеете, - уже спокойнее продолжил он. - Вас пристрелят тоже.
Он повернулся и пошел от набитого детьми автобуса. Вслед ему тихо,
грязно ругались. Но выстрелов не было.
Сразу несколько поездов тронулось с места. У вагонов началась давка.
Солдаты не стреляли, они лишь распихивали остающихся прикладами. Кажется,
пошел и его поезд. Но это уже было неважно.
4. Перевал
Вначале они обходили мертвых - тех, кто упал сам и кого убили по
дороге. Дети пугались, а его мутило от тошнотворного запаха. Его вообще
стало мутить от запаха мяса - даже консервированного, сделанного
давным-давно, когда о приходе Зимы еще не знали.
Потом они шли прямо. Мертвых стало меньше, а холод не давал телам
разлагаться. К тому же дети перестали бояться трупов, а сил у них стало
меньше.
Однажды, на привале, старший мальчик спросил:
- А золото правда пригодилось?
- Да, - ответил мужчина. - Не знаю, почему его еще ценят...
Золото было зашито в детские куртки. Кольца, кулоны, цепочки, браслет
с солнечно-желтыми топазами... Они сказали про золото, когда он пытался
обменять свою куртку на сухари или рыбные консервы. Мяса на вокзальном
рынке было много, и стоило оно дешево.
Куртку удалось сохранить, и только поэтому он еще был жив. В горах
оказалось очень холодно, а спать приходилось на еловом лапнике. Спальник
или палатку купить было невозможно ни за какие деньги или ценности. Зато
он купил сухарей и консервов, и теплые шапки из собачьего меха, и пистолет
- настоящее, мужское оружие - "Магнум". Одну обойму он расстрелял по
дороге, учась прицеливаться и гасить мощную, тягучую отдачу. Это оказалось
неожиданно легко. Вторую обойму мужчина выпустил по каменистому склону,
откуда в них стреляли из дробовика. Они услышали крик, и выстрелы
прекратились. Но проверять они не стали.
Третья, последняя обойма ждала своей очереди. Почему-то мужчина
думал, что она пригодится.
Когда они дошли до снегов, стало совсем трудно. Это был обычный
горный снег, а не ледяной шлейф идущей по пятам Зимы. Но все равно идти
стало гораздо труднее. Мужчина стал чаще сверяться с картой. Перевал, за
которым открывался спуск в Теплый Край, был совсем рядом, и только это
придавало силы.
Топливо для костра найти было почти невозможно, наверное, все сожгли
идущие перед ними. Однажды они легли спать без костра, и на следующее утро
старший мальчик не смог встать. Он не кашлял, и жара у него не было. Но
подняться он не смог.
Перевал был уже перед ними, затянутый облачным туманом. Мужчина взял
старшего мальчика на руки и пошел вперед. Младший шел следом, и мужчина
рассеянно думал о том, что надо оборачиваться, проверять, не отстал ли
ребенок... Но так и не решился проверить. Двоих он унести не мог, пришлось
бы выбирать. А больше всего на свете он ненавидел, когда перед ним вставал
выбор.
Он шел в тумане, и порой ему казалось, что он слышит шаги за спиной,
порой - что они исчезли. Мальчик на руках у него изредка открывал глаза.
Ему казалось, что он идет уже много часов подряд, но разум холодно
опровергал чувства. Он просто не смог бы долго идти со своей ношей.
Когда идти стало легче, он не сразу понял, что движется под уклон.
Туман вокруг начал редеть неожиданно быстро, над головой проявился вначале
мутный, а потом ослепительно яркий, чистый диск солнца. Он сел на снег -
мягкий, рассыпчатый - и положил голову старшего мальчика на колени.
Мальчик уже не открывал глаз, но, кажется, был жив. Потом он услышал
позади слабые, вязнущие шаги, и младший сел рядом. Туман разрывался на
полосы и таял.
5. Теплый край
Когда туман рассеялся и все стало видно, младший мальчик спросил:
- Это Теплый Край?
- Да, - сказал мужчина и стал рыться в карманах негнущимися пальцами.
Вначале он нашел спички, потом сигареты, а после этого понял, что и то и
другое промокло. Тогда он просто устроился поудобнее и стал смотреть.
Склон уходил вниз - вначале полого, а затем все более круто. Далеко
внизу, ярко-зеленая, цветущая, даже на вид теплая, раскинулась долина.
Теплый Край. В ней лежал маленький городок, и длинные, блестящие стеклом
ряды теплиц, и серые бетонные купола складов. Это действительно был Теплый
Край. На десять-двадцать тысяч человек, теплый край.
Над городком кружил вертолет - ярко раскрашенный, нарядный. Мужчина
удивился было этому, но потом понял, что здесь камуфляж не нужен.
Туннель, по которому шли в Теплый Край поезда, выходил из гор перед
глубоким ущельем. Через ущелье был перекинут мост - когда-то длинный и
красивый, а сейчас уродливо взорванный посередине. Из туннеля как раз
выходил очередной поезд. На обломках моста он начал тормозить, но было уже
поздно. Вначале тепловоз, а за ним и вагоны зеленой железной змеей
заструились в ущелье. На дне ущелья, пронизанная струями горной реки,
громоздилась куча мятого горелого железа. Вагоны сыпались, но звука на
таком расстоянии почти не было слышно. Только легкие похлопывания, похожие
на вялые аплодисменты.
Мужчина посмотрел на младшего мальчика. Тот не видел, как падает
поезд. Он смотрел на вертолет, который медленно летел вверх над склоном,
ведущим к Теплому Краю. Ниже по склону было множество темных точек - тех,
кто шел впереди. Некоторые махали вертолету руками, некоторые начинали
бегать, некоторые оставались неподвижными. Вертолет на мгновение зависал
над ними, доносилось слабое постукивание. Потом вертолет летел дальше.
Движение его приводило человеческие фигурки к общему знаменателю - они
успокаивались и замирали.
- Вертолет отвезет нас в Теплый Край? - спросил младший мальчик.
Мужчина кивнул.
- Да, конечно. В Теплый Край. Ты лучше ляг и поспи, он не скоро до
нас доберется.
Мальчик подполз к неподвижному брату, лег ему на живот. Он
действительно хотел спать, он замерз и устал, когда шел за мужчиной. Он
много раз окликал его, просил подождать, но тот не слышал... Мальчик
закрыл глаза. Издали пели вертолетные моторы.
- У нас получилось куда интереснее, чем на поезде, - сказал мальчик
засыпая.
Мужчина с удивлением посмотрел на него. Потом на ущелье, куда
вываливался очередной поезд.
- Да, - согласился он. - Интереснее.
"Магнум", такой большой и тяжелый, казался игрушкой при взгляде на
подлетающий вертолет. Но мужчина все-таки держал его в руках.
Так было интереснее.
Подавляющее большинство жителей Франции поддерживают идею восстановления контроля на границах республики в связи с массовым притоком беженцев и мигрантов в страны ЕС.
Таковы данные опроса аналитического бюро «Elabe», передает ТАСС.
Как показало исследование, проводившееся сегодня и во вторник, за введение пограничного контроля в общей сложности выступают 80% французов. Реагируя на вопрос о том, должна ли Франция последовать в этом плане примеру Германии и ряда других стран ЕС, 52% респондентов выбрали вариант «да, несомненно» и еще 28 % ответили «скорее да».
Шестьсот евро — такая сумма будет выделяться ежемесячно на беженца, получившего убежище в Литве. Такая цифра возмущает многих жителей Литвы, так как и пенсионеры, и матери-одиночки, и безработные, и получающие минимальную зарплату живут намного хуже.
«На иностранца, получившего убежище, выделяется около 600 евро в месяц, но в эту сумму входят все меры по интеграции, включая питание, проживание, выплаты», — пояснила заведующая Отделом равных возможностей Министерства социальной защиты и труда Эгле Чапликене.
71 евро на карманные расходы «Ты только подумай, каждому будут платить по 600 евро каждый месяц, а моя пенсия, хотя у меня стаж 30 лет, ненамного превышает 200 евро. Где справедливость? Это абсурд, что мы должны содержать каких-то беженцев», — дискутировали два пенсионера. Литва возмущена, потому что сумма, предусмотренная ежемесячно на одного беженца, почти в два раза превышает минимальную зарплату, которую получает немало работающих литовцев.
«Я не хочу регистрироваться в Хорватии. Я хочу уехать отсюда как можно скорее в Германию, и ничто меня не остановит», — приводит агентство слова одного из сирийских беженцев.
Это конечно хорошо, но опять же, лучше бы он прорвался к пиндосне. В конце концов, уничтожив Европу, они до этого додумаются, но может быть уже поздно....
Войны и вторжения начинаются тогда, когда прежде несущественные и безвластные силы считают возможным и безопасным напасть на господствующую державу. Соперничающие между собой страны подмечают недостатки друг друга, такие как внутренние конфликты, безвольное или заблуждающееся руководство, сокращение вооруженных сил и ослабление некогда прочных альянсов. Все эти недостатки сегодня присутствуют в Европе и в Северной Америке. И все они побуждают врага к нападению.
Но самым важным побудительным мотивом для развязывания войны любыми средствами является ослабление или утрата смысла жизни единой нации. В таких обстоятельствах она не видит оснований для своего дальнейшего существования и причин для борьбы. Утрата веры и убеждений неизменно сопровождается немощью.
Предельно ясно и понятно, что у Европы нет связной системы веры. По крайней мере, такая система недостаточно крепка для борьбы с врагами и противостояния вторжению. Слабость христианского мировоззрения, которое прежде было ярко выраженным и прочным, объясняется тем, что Европа несколько десятилетий тому назад поддержала принципы мультикультурализма. Затем она превратила мультикультурное мировоззрение в основу своей государственной и внешней политики
Осудив свое экспансионистское и колонизаторское прошлое, Европа покаялась в былых грехах, когда некоторые страны она считала более добродетельными и/или передовыми, чем другие, и поддержала идею о том, что все страны в равной степени добродетельны, все религии в равной мере состоятельны и правильны, все личные убеждения необходимо принимать как данность и признавать, если страна раскаялась и встала на путь исправления.
Не надо каяццо, говорят пиндосы...
Но Европа не сумела распознать преимущества христианства в масштабах континента, не стала способствовать их укреплению, а веру заменила равнозначностью культур. Это привело к заметным сдвигам в европейской политике по отношению к иммигрантам и к народам, ранее находившимся в колониальной зависимости. Вера в то, что все культуры равны, что нет изначально вышестоящих культур только в силу их христианских основ, на практике привела к тому, что людей, чье мировоззрение радикально отличалось от иудаизма и христианства и находилось к ним в оппозиции, стали завлекать и приглашать в Европу, не задумываясь о том, какой ущерб это нанесет европейским нравам и институтам. Пускать в Европу (не только пускать, но и приглашать) стали даже тех, кто непреклонно и бесстрашно, постоянно и повсюду заявлял о том, что его цель это уничтожение евреев и христиан в Европе и Америке.
Трудно себе представить что-то равнозначное в истории. Какая страна, какая империя пускала в пределы своих границ тех, кто грозил ее гражданам смертью и разрушением? Это равноценно тому, что викингам или монгольским ордам дали въездные визы в Европу и сказали: «Приезжайте, добро пожаловать!»
И они поехали. И продолжают приезжать.
Эту проблему заметил венгерский премьер-министр Виктор Орбан, который подчеркивает, что даже без насилия исход с Ближнего Востока и из Северной Африки будет продолжаться, угрожая подрывом европейской культуры и уклада жизни.
«Мы не должны забывать, что приезжающие к нам люди воспитаны в иной вере и представляют совершенно другую культуру. Большинство из них это не христиане, а мусульмане, — сказал он. — Разве не тревожно то, что христианская культура Европы уже практически не в состоянии сохранять свои христианские ценности?»
Какая ирония таится в том, что Османскую империю, из осколков которой приезжают многие мигранты, называли «больным человеком Европы»! Сегодня сама Европа смертельно больна, и она практически не в силах поддерживать жизнеспособность своего когда-то христианского организма.
Сейчас вопрос стоит так: может или нет Европа всерьез отнестись к собственному выживанию.
Для начала ей следует по-новому взглянуть на когда-то основополагающую христианскую веру. Она может вернуться к реформаторским принципам, которые время от времени оживляли христианскую церковь, придавая ей новые силы и энергию, к принципам, которые побуждают всю европейскую цивилизацию по-новому взглянуть на библейские истины христианства.
Европа сможет выжить, если снова активно и решительно выступит на защиту христианской веры, которая когда-то лежала в основе ее культуры, если сумеет найти баланс между состраданием и здравомыслием.
Уничтожить Европу даже несколькими миллионами беженцев сложно. Напрячь и взбодрить только.
Несколькими миллионами сложно.
Несколькими сотнями миллионов - можно.
Ничё, мы все тоже скоро присоединимся и на радость пиндосне поедем в Германию. 140 миллионов туда, 140 миллионов сюда... с немчуры не убудет нас приютить.
Ничё, мы все тоже скоро присоединимся и на радость пиндосне поедем в Германию.
За всех не надо говорить...
"Не мы - а вы (с)" Операция Ы
а Вы чё, с нами за компанию не рванёте?
Компашка хорошая подбирается - сирийцы, ливийцы, эфиопцы, алжирцы, казахов захватим по дороге и узбеков, афганцев позовём, китайцев...
Немцы точно ох@ют
2011 год
