Рудольф, если хотите клип, то предлагаю видеоряд из пикника "Москва слезам не верит..."
По стилистике вроде чОтко
Или надо откровения от Вас...
если честно, помятуя о названии типа блюза влюбленного алкоголика, то клип мне видится больше из образа москва- петушки.
Электричка, окно замерзшее, мелькают ели в снегу. У стекла рожа прислонилась. Небритая, ессно. Косая. Ну картинки образов - воспоминания..... Нечеткие. И вечная дорога москва- петушки... Так вижу))))
поскольку машина любит съедать некоторые вкусные слова, как бы с ней комсюк отважно не боролся (за что ему отдельное спасибо), то имеет смысл привести оригинал текста
"Неотправленное письмо"(блюз влюбленного алкоголика)
Мой милый друг!
Когда в ночи, одетой снегом, скрипнут ели,
Иль веток ветерок коснется еле-еле,
Я тихий голос твой расслышу вдруг,
А спящая слеза оставит утром след в постели,
Мне вспомнится как мы с тобой парили
На струях струн расстроенных метели,
И приземляться души не хотели,
Не чувствуя, как замыкают круг.
И только губы шепотом дарили
Клочки надежд растрёпанных недели,
Которые на юг куда-то улетели,
И говорили молча, говорили...
Спасибо, милый друг,
За заплутавший среди снега свет в окне,
За тот оставшийся на лапах елей снежный шепот,
Который часто возвращается ко мне
В ночи, одетой снегом, и где ржавый обод
Судьбы нещадно мнет резину тела.
За тот свечной огарок на окне
Который ты зажгла.... Или хотела
Зажечь, но так и не сумела.
За спящую слезу, дрожащую в руке пастель,
Спасибо, милый друг!
Когда в ночи, одетой снегом, скрипнут ели,
Иль веток ветерок коснется еле- еле,
Я тихий голос твой расслышу вдруг.
Спасибо, милый друг!
За вдруг...
« Суд в Германии признал OpenAI виновной в нарушении авторских прав музыкантов. По данным Reuters, для обучения ChatGPT без разрешения использовались тексты известных немецких исполнителей. В иске перечислены девять песен, включая хит Хелен Фишер «Затаив дыхание в ночи», который считается неофициальным гимном футбольных болельщиков в ФРГ. Разбирательство длилось больше года. В итоге OpenAI обязали выплатить компенсацию за нарушение авторских прав.» www.kommersant.ru/doc/8209902?ysclid=mi5optmwen100217990
Поэт Николай Степанович Гумилев был полнейшим профаном в музыке: не любил, не знал и не понимал ее. Однако он настойчиво утверждал, что о музыке можно говорить все, что угодно: не понимает ее будто бы никто.
В редакции «Всемирной литературы» он как-то увидел ученейшего, авторитетнейшего музыковеда Николая Александровича Бруни и сказал приятелям:
- Сейчас я с ним заведу разговор о музыке, а вы слушайте! Только вот о чем? О Бетховене? Что там Бетховен написал? Ах, да, «Девятая симфония», знаю…
Он подошел к Бруни и завел такой разговор:
- Как я рад вас видеть, дорогой Николай Александрович! Именно вас! Знаете, я вчера всю ночь почему-то думал о Бетховене. По-моему, у него в «Девятой симфонии» мистический покров превращается в нечто контрапунктически-трансцедентное лишь к финалу… Вы не согласны? В начале тематическая насыщенность несколько имманентна… как, например, в ноктюрнах Шопена…
Тут на лице Бруни выразилось легкое изумление, брови поднялись. Гумилев спохватился:
- Нет, конечно, не того Шопена… нет, - Шопена проблематического… Впрочем, я у него признаю лишь третий период его творчества! Но у Бетховена слияние элементов скорей физических с элементами панпсихическими в «Девятой симфонии» находит свое окончательное выражение в катарсисе, как у Эсхила… или, нет, не у Эсхила, а, скорей, у Еврипида…
Длилась эта вдохновенная импровизация минут десять. Под конец Бруни взволнованно сказал:
- Николай Степанович, вы должны непременно написать это! Непременно! Все это так оригинально, так ново, и позволю себе сказать… нет, не скромничайте, не возражайте!... все это так глубоко! Вы меня чрезвычайно заинтересовали, Николай Степанович.
Торжествующий Гумилев возвратился к приятелям.
- Ну что? Кто был прав? И ведь какую околесицу я нес!
