хотите применить опыт буржуазных революций далекого прошлого, когда люди беззастенчиво резали один другого, к сегодняшней России дабы ту демократизовать - ясно, что так не покатит
а иначе я спрашивал почем Одесса, Крым, Харьков и пр. можно считать русскими и почем украинскими, АТО лучше западэнцам скучкуваться к западу от Днепра и отдать/вернуть Матушке восточные земли на здоровье
На фото — герой Курской дуги и многих других ключевых сражений Великой Отечественной генерал-лейтенант Матвей Шапошников. Но его имя вошло в историю не потому, что он храбро сражался под Курском, и не потому, что его бригада первой форсировала Днепр. Главным его подвигом был и навсегда останется отказ расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске в июне 1962 года. Несмотря на повторенное несколько раз распоряжение начальства стрелять по демонстрантам на мосту через реку Тузлов, Шапошников категорически запретил подчиненным ему танкистам и мотострелкам открывать огонь. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», — ответил он члену политбюро ЦК КПСС Микояну и выключил рацию.
Рабочие Новочеркасского электровозного завода вышли на демонстрацию потому, что накануне им было объявлено о снижении зарплаты на 30 процентов, одновременно радио сообщило о повышении в СССР цен на продукты тоже на 30 процентов. По пути к горкому КПС
Единственным «крамольным» лозунгом был плакат «Хрущева — на колбасу!». Когда охранявшие горком автоматчики открыли по людям огонь, Шапошников пытался остановить бойню, но этими стрелками распоряжался лично командующий округом генерал Плиев, и расстрел продолжился, пока площадь не оказалась буквально заваленной трупами мужчин, женщин и детей. Это был почти полный аналог николаевского Кровавого воскресенья. Один из младших офицеров, осознав масштаб трагедии, тут же на площади застрелился.
Шапошников был уволен из армии за неподчинение приказу и исключен из КПСС, но после этого стал распространять письма с информацией о Новочеркасской трагедии по стране и миру. Благодаря ему о расстреле рабочих узнали за рубежом.
Вот лишь одна цитата из его многочисленных писем: «Для нас сейчас чрезвычайно важно, чтобы трудящиеся и производственная интеллигенция разобрались в существе политического режима, в условиях которого мы живем. Они должны понять, что мы находимся под властью худшей формы самодержавия, опирающегося на бюрократическую и военную силу». Эти слова о бойне на Дону обрекали его на долгую опалу и даже тюрьму. Шапошникова обвинили в измене родине, и только благодаря заступничеству маршала Малиновского, воевавшего с ним на Курской дуге, обвинения были сняты
Всю жизнь генерал казнил себя за то, что не повернул оружие против убийц в военной форме и не встал на сторону рабочих. И все же в той ситуации он был единственным русским офицером, отказавшимся стрелять в собственный народ.
Генерал-лейтенант Шапошников пережил Советский Союз, был полностью реабилитирован и в свои последние годы пользовался огромным уважением коллег-офицеров и жителей Новочеркасска. Он остался в народной памяти героем-военным, который впервые в жизни отказался выполнить приказ. Тем, который не стрелял.
Прочитал, что в поезде Амстердам-Париж первым от мусульманина-террориста драпал железнодорожный служащий, якобы отвечавший за безопасность пассажиров.
И сразу вспомнил нападение на посольство СССР в Тегеране в знак протеста против советского вторжения в Афганистан. Когда налетчики перелезли через ворота и ринулись по парку в сторону посольского здания, массовый забег возглавили доблестные коменданты-пограничники, защищавшие проходную.
Сопротивление оказала лишь одна немолодая дама – повариха, забытая в парадном корпусе (там, где в 1943 году Тегеранская конференция была). Сотрудники посольства в это время забаррикадировались в служебном корпусе и уничтожали документы. Повариха накинулась на персов с огромным половником и заставила их отступить из столовой.
Нападавшие попытались устроить погром, но не сильно в этом преуспели. Так, портьеры порвали-порезали и паркет кое-где повредили. Один даже пострадал – он опрокинул себе на ногу здоровенный бюст Ленина.
Историк Сергей Мироненко ощутил пинок в зад и рухнул на мерзлое дно траншеи. Всё ещё не веря в происходящее, он поднялся и глянул вверх. На краю траншеи полукругом стояли бойцы Красной Армии.
- Это последний? - уточнил один из военных, видимо, командир.
- Так точно, товарищ политрук! — отрапортовал боец, чей пинок направил директора Госархива в траншею...
- Простите, что происходит? - пролепетал историк.
- Как что происходит? - ухмыльнулся политрук. - Происходит установление исторической справедливости. Сейчас ты, Мироненко, спасёшь Москву от немецко-фашистских оккупантов.
Политрук указал на поле, на котором в ожидании застыли несколько десятков немецких танков. Танкисты вылезли на башни и, ёжась от холода, с интересом наблюдали за происходящим на русских позициях.
- Я? Почему я? - потрясённо спросил Мироненко. - Какое отношение я к этому имею?
- Самое прямое, - ответил политрук. - Все вы тут имеете самое прямое к этому отношение!
Командир указал Мироненко на траншею и историк увидел, что она полна уважаемых людей: тут уже находились академик Пивоваров и его племянник-журналист, у пулемёта с выпученными глазами расположился Сванидзе, рядом с ним дрожал то ли от холода, то ли от ужаса главный десталинизатор Федотов, дальше были ещё знакомые лица, но перепуганный архивист начисто забыл их фамилии.
- А что мы все здесь делаем? - спросил Мироненко. - Это же не наша эпоха!
Бойцы дружно захохотали. Хохотали не только русские, но и немцы, и даже убитый недавно немецкий танкист, пытаясь сохранять приличия и делая вид, что ничего не слышит, тем не менее, подрагивал от смеха.
- Да? - удивился политрук. - Но вы же все так подробно рассказываете, как это было на самом деле! Вы же с пеной у рта объясняете, что мы Гитлера трупами закидали. Это же вы кричите, что народ войну выиграл, а не командиры, и тем более не Сталин. Это же вы всем объясняете, что советские герои - это миф! Ты же сам, Мироненко, рассказывал, что мы - миф!
- Простите, вы политрук Клочков? - спросил Мироненко.
- Именно, - ответил командир. - А это мои бойцы, которым суждено сложить головы в этом бою у разъезда Дубосеково! Но ты же, Мироненко, уверял, что всё было не так, что все эти герои - пропагандистский миф! И знаешь, что мы решили? Мы решили и вправду побыть мифом. А Москву оборонять доверить проверенным и надёжным людям. В частности, тебе!
- А вы? — тихо спросил историк.
- А мы в тыл, — ответил один из бойцов. - Мы тут с ребятами думали насмерть стоять за Родину, за Сталина, но раз мы миф, то чего зря под пули подставляться? Воюйте сами!
- Эй, русские, вы долго ещё? - прокричал продрогший немецкий танкист.
- Сейчас, Ганс, сейчас - махнул ему политрук. - Видишь, Мироненко, время не терпит. Пора уже Родину вам защищать.
Тут из окопа выскочил телеведущий Пивоваров и с поднятыми руками резво бросился к немцам. В руках он держал белые кальсоны, которыми активно махал.
- Срам-то какой.., - произнёс один из бойцов.
- Не переживай, - хмыкнул Клочков. - Это уже не наш срам.
Двое немецких танкистов отловили Пивоварова и за руки дотащили его до траншеи, сбросив вниз.
- Швайне, - выругался немец, разглядывая комбинезон. - Этот ваш герой мне со страху штанину обоссал!
Второй танкист стрельнул у панфиловцев закурить и, затянувшись, сказал:
- Да, камрады, не повезло вам! И за этих вот вы тут умирали! Неужто в нашем фатерлянде такие же выросли?..
- Да нет, камрад, - ответил ему один из панфиловцев. - У вас теперь и таких нет. Только геи да турки.
- А кто такие геи? - уточнил немец.
Боец Красной Армии прошептал ответ агрессору на ухо. Лицо немца залила краска стыда. Махнув рукой, он пошёл к танку.
- Давайте побыстрее кончайте с нами, - сказал он. - От таких дел снова умереть хочется.
Из траншеи к политруку кинулся Сванидзе.
— Товарищ командир, вы меня неправильно поняли, я ничего такого не говорил! И потом, мне нельзя, у меня "белый билет", у меня зрение плохое и язва!
Политрук доверительно наклонился к Сванидзе:
— А ты думаешь, тирана Сталина это волновало? Он же пушечным мясом врага заваливал! И тем более, я тебе не командир. У вас свой есть — опытный и проверенный! Вот он как раз идёт!
Из глубины траншеи к месту разговора подходил Никита Михалков, держа в руках черенок от лопаты.
- Товарищ политрук, как с этим можно воевать против танков? - взмолился режиссёр.
- Тебе виднее, 0 ответил командир. - Ты же это уже проделывал. Да, там у тебя, кстати, кровати сложены. Можешь из них быстренько противотанковую оборону наладить! Ну, или помолись, что ли. Авось поможет!
Тут политрук скомандовал построение своих бойцов.
- Куда вы? - с тоской в голосе спросил Михалков.
- Как куда? - усмехнулся политрук. - Занимать позицию у вас в тылу! Заградотряда НКВД под рукой нет, так что мы сами его заменим! И если какая-то сволочь из вашего штрафбата рванёт с позиции, расстреляем на месте за трусость и измену Родине!
— Так ведь штрафбатов ещё нет!
— Один создали. Специально для вас!
Немецкие танки взревели моторами. В траншее послышались отчаянные крики и ругань — новые защитники Москвы выясняли, кто первым начал разоблачать мифы и втравил их в эту историю. Всем скопом били Федотова, после чего его с бутылкой выкинули из траншеи под немецкий танк. Кто-то крикнул ему на прощание:
- Ну, за Родину, за Сталина!
Михалков вцепился в уходящего политрука:
- Товарищ, у меня отец воевал, я всегда был патриотом и защитником героев, помогите мне!
- Только из уважения к тебе, - ответил политрук. – Даю отличное средство для сражения с врагом! Лучше не бывает!
И командир протянул режиссёру бадминтонную ракетку и три воланчика.
- Прощай, Родина тебя не забудет, - похлопал политрук Михалкова на прощание и устремился вслед своим уходящим бойцам…
Именно бабы начали хлебный бунт в Петрограде, что привело к свержению царского режима, и стало быть, открыло дорогу Ленину к великому свершению Октября, так как с либероидами бороться было на порядок легче чем с царьками.
А сколько великих женщин боролось с преступными капиталистическими режимами, в том числе и соратниц Ленина.
Даже довольно известный бабий праздник (8 марта) - это на самом деле день скорби.
На деле Международный Женский День рождался в жёстких битвах пролетариата за свои права в конце XIX — начале XX века. Наряду с борьбой за 8-часовой рабочий день, свободу профсоюзов, увеличение заработков, на одном из первых мест рабочей борьбы стоял вопрос улучшения условий труда для женщин и детей. Во многих странах росло и ширилось стачечное движение, часто перераставшее в настоящие сражения.
Деятельность II Интернационала и первая русская революция оказали большое влияние на пролетариат. Женщины-пролетарии принимали участие в конгрессах Интернационала, участвовали в забастовках и классовых боях.
А день 8 Марта — это день, когда в 1857 г. демонстрация работниц швейной промышленности Северной Америки подверглась нападению полиции. Женщины протестовали против использования детского труда и нищенских зарплат. 8 же Марта 1908 г. прошла демонстрация работниц по улицам Манхеттена. Участницы демонстрации требовали улучшения условий труда, увеличения зарплат и всеобщего избирательного права.
Хайдук таких называет завистниками и лузерами, но мы ещё приготовим ему тёпленькое местечко на берёзе
Военный министр Российской Империи генерал А. Н. Куропаткин имел возможность наблюдать последнего русского императора в непосредственной близости в самых разных ситуациях, и записи в его дневнике рисуют портрет реального Николая II
16 февраля 1903 года.
Я говорил Витте, что у нашего государя грандиозные в голове планы: взять для России Маньчжурию, идти к присоединению к России Кореи. Мечтает под свою державу взять Тибет. Хочет взять Персию, захватить не только Босфор, но и Дарданеллы. Что мы, министры, по местным обстоятельствам задерживаем государя в осуществлении его мечтаний, но все разочаровываем; он все же думает, что он прав, что лучше нас понимает вопросы славы и пользы России...
10 августа 1903 года.
Сейчас пил чай с царской семьею. Государь был очень в духе. Много говорил. Смеялись много тому, что Гессе (дворцовый комендант, начальник охраны императора.— "История") упал в толпе... За чаем Ольга Александровна довольно больно укусила государя своими белыми зубами за руку, Государь вскрикнул и дал ей хорошего пинка, но сделал это в высшей степени любовно. Любовно смотрит на Ольгу Александровну и государыня...
31 августа 1903 года.
Вчера окончились царским смотром маневры войск варшавского военного округа... Государь вчера высказал мне свое полное довольство войсками варш. в. округа. Вынес, как он говорил, отрадное впечатление с парада. Говорил о разных национальностях в нашей армии. С доверием относится к магометанам. Не верит особо полякам. Несколько брезгливо относится к белорусам и вполне презрительно к евреям...
3 января 1904 года.
Докладывал о посылке калмыка, подъесаула Уланова, в Тибет разузнать, что там делается и особенно что там делают англичане. Государь соизволил, чтобы это была частная поездка на свой страх и риск. Приказал посоветовать Уланову "разжечь там тибетцев против англичан". О таковом приказании государь сказал, чтобы я не говорил Ламсдорфу (министр иностранных дел.— "История").
13 января 1904 года.
Несомненно, что государь продолжает верить в мирный исход конфликта (с Японией, требовавшей разрешить высадку ее войск в контролируемой Россией Корее.— "История") и продолжает быть настроенным миролюбиво. Но несомненно и то, что в нем все растет и растет вообще враждебное чувство к Японии. Он скрывает от всех нас с удивительным самообладанием. Растет неприязнь и к Англии. Он радуется возможности, что англичане будут побиты в Тибете. Я разочаровывал его на этот счет и говорил, что, если посланные с Юнгенебендом три батальона будут побиты, в чем я сомневаюсь, англичане пошлют 10, но настоят на своем; что тибетцы не буры и драться не умеют. Государь говорил про природу и трудности движения, про падеж обоза. Я уговаривал также государя завтра при приеме подъесаула (калмыка) Уланова, посылаемого нами в Тибет на разведку о положении дел, быть осторожным в словах. Указывал, что надо помнить пример посольства Столетова в 1878 году в Кабул к Шир-али-Хану. Столетов наобещал Шир-али-Хану помощи русских в борьбе с англичанами. Шир-али поверил, начал борьбу с англичанами. Мы, конечно, никакой помощи не дали, чтобы не вызывать европ. войны, и в результате Шир-али пал, англичане заняли Кабул и Кандагар, и 25 лет афганцы не могут забыть этого шага с нашей стороны...
Судья Конрад Морген по прозвищу «Бладхаунд» славился своей принципиальностью.
Сын машиниста паровоза, он изучал международное право в Гааге, Франкфурте и Риме, состоял в национал-либеральной Deutsche Volkspartei, а когда та слилась с НСДАП, автоматически оказался нацистом. Так же вышло с членством в СС, куда 24-летнего Моргена записали при реорганизации какой-то патриотической молодежной структуры: отказаться от нового партбилета и молний ему, как он сам потом объяснял, было неловко. Защитившись, работал окружным судьей в Шецине на тогдашней границе с Польшей, впрочем, его скоро уволили (вроде бы он из принципа вынес оправдательный приговор в деле о нарушении расовой чистоты). С началом войны оказался в юридическом управлении СС в Кракове, где так следил за законностью, что его разжаловали в капралы и сослали на передовую.
В 43-м следственная группа, изучавшая финансовые злоупотребления в Бухенвальде, столкнулась с проблемой юрисдикции — чтоб допрашивать эсэсовсцев, нужен был дознаватель с эсэсовскими нашивками. Тут кто-то вспомнил про принципиального Моргена: того личной директивой Гиммлера вынули из танка под Минском, повысили до штурбманфюрера и бросили на чистку рядов.
Морген сперва вцепился мертвой хваткой в коменданта Бухенвальда Коха (мужа популярной Ильзы), но дело быстро разрослось — расследование длилось 18 месяцев, в качестве фигурантов в нем возникли комендант Собибора Глобочник, будущий герой «Списка Шиндлера» Амон Гёт и еще около двухсот офицеров СС.
Моргену, понятно, угрожали, давили через начальство, пытались лишить полномочий; в какой-то момент его полевой офис в Аушвице сгорел, свидетели умирали от несварения и проч. В 44-м — видимо, в качестве последнего китайского предупреждения — пропал его помощник гауптштурмфюрер Путч, работавший по делу Гёта.
В итоге Морген с третьей попытки добился ареста и смертного приговора для Коха — за убийство по личным мотивам 2-х заключенных (еще два случая доказать не удалось). Глобочника еще раньше убрали из системы лагерей на повышение — ловить партизан на Адриатике, где тот спился, дезертировал и покончил с собой. Гёта зимой 45-го сняли с должности и от греха подальше засунули в сумасшедший дом, там его через пару месяцев приняли американцы. В общей сложности Морген арестовал и отправил под суд 5 лагерных комендантов и полсотни человек рангом пониже.
В Нюрнбрерге Моргена несколько раз вызывали свидетелем защиты, в том числе — на важном процессе по признанию СС преступной организацией. Там английский судья спросил Моргена не кажется ли тому абсурдной идея расследования 4-х убийств и кражи вещей, учитывая, что совершены они были в лагере смерти.
Морген ответил, что когда в 1943-м комендант люблинского лагеря смерти Вирт сказал ему, что уничтожает евреев, он, конечно, решил, что Вирт сочиняет, чтоб отвлечь внимание от нарушений устава и странностей в бухгалтерии. Убедившись, что это не выдумка и не солдатский юмор, Морген квалифицировал происходящее, как преступление на государственном уровне, но так как служебные полномочия не позволяли ему арестовать Гитлера, решил продолжить работу в рамках возможностей.
Остаток жизни Морген проработал юристом в родном Франкфурте, умер в 1982-м. Его нюрнбергские показания (особенно фрагмент про то, что в Бухенвальде было очень нарядно и чистенько), любят цитировать отрицатели Холокоста, как доказательство того, что с законностью в Рейхе на самом деле было ок.
Источники: The Trial of German Major War Criminals, Case for SS, Session 197, August 7, 1946; Herlinde Pauer-Studer, J. David Velleman “The Conscience of a Nazi Judge”.
В XVI веке у стен Московского кремля в так называемом Алевизовом рву (на иллюстрации вверху) жили лев и львица, присланные царю Ивану Грозному королевой Англии Марией Тюдор. Воскресенские ворота, при которых они обитали, поэтому долгое время именовали Львиными. В том же рву держали и слона — первого представителя этого вида в Москве, присланного Ивану Грозному, по одной из версий, из Аравии. Но судьба зверей была незавидной. Львы погибли при пожаре, который устроил, подойдя к столице с войском в 1571 году, крымский хан Девлет-Гирей. Не повезло и слону. Как рассказывал в «Записках о Московии» опричник немецкого происхождения Генрих Штаден, сопровождавший слона араб получал солидное жалованье и вскоре вместе с подопечным животным стал жертвой интриг: «Вот этот-то араб был оклеветан и оговорен русскими вместе со своим слоном, что будто бы чума, о которой в Москве и не думали, произошла от него и его слона. Тогда араба и его слона сослали в опале в посад Городецкой. Араб умер там, и великий князь послал дворянина с указом умертвить слона… Слон стоял обычно в сарае, а кругом сарая был тын. Неподалеку от него схоронили араба. Тогда слон проломил тын и улегся на могиле. Там его и добили; выбили у него клыки и доставили великому князю в доказательство того, что слон действительно околел».
Вид на Омаха-бич с позиции Генриха Северло, июнь 2008
Основную службу Северло нёс на участке высадки союзников «Омаха-Бич» в американском секторе «Easy Red», находясь в своём стрелковом гнезде. Он получил приказ «всеми средствами отбить высаживавшихся американцев». Его стрелковое гнездо входило в так называемый опорный пункт под номером 62 (нем. Widerstandsnest 62 (нем.)русск.). Поскольку укрепления Атлантического вала не были достроены и сплошной линии обороны в Нормандии не было, немцы построили множество опорных пунктов, пронумерованных и оснащённых телефонной и радиоаппаратурой для связи. Опорные пункты могли оказывать друг другу огневую поддержку.
Оберлейтенант Фреркинг находился в своём бетонном бункере и корректировал артиллерийский огонь в день «D», в то время как Северло находился у станкового пулемёта MG 42 в своём стрелковом гнезде, ещё имея в своём распоряжении два карабина Kar 98K. При виде американцев он открыл огонь со своей, как оказалось, очень удачной позиции. К 15 часам он израсходовал 12 тысяч патронов пулемёта и 400 патронов к обоим карабинам. Точное число убитых Северло неизвестно, но по самым скромным подсчётам, от пуль Генриха погибли более 2 тысяч человек (некоторые эксперты, однако, считают эту оценку преувеличенной)[5][нет в источнике]. Американцам удалось прорвать линию обороны, только пройдя небольшой проход между 62-м и 64-м опорными
