Бывший посол США в России Майкл Макфол напомнил российскому президенту Владимиру Путину об огромных очердях в Советском Союзе. Об этом он написал в своем Twitter.

"Может быть, Путин забыл о стоянии в очереди в течение целого часа, чтобы купить банан в Советском Союзе. Я не забыл", - написал Макфол, напомнив также об очередях за "жесткой туалетной бумагой" и "тощими курами".

Отметим, что в микроблоге Макфола развилась цела дискуссия с пользователями о жизни в СССР. На вопрос зачем он стоял в очередях, дипломат ответил, что "был голодный".

Посол стоял за мослами...

It is one of those strange twists of fate that this man was once McFaul's close friend and colleague. The two were observers of the ferment of Moscow in the late 1980s and early 1990s, when Markov was a philosophy graduate student at Moscow State and active in Democratic Russia, an early shoot of the Russian democracy movement, and McFaul was studying international relations at Oxford. Together, they chronicled the collapse of the Soviet Union, interviewing scores of participants in the events of the time for a book called Russia's Unfinished Revolution. (Markov's then wife earned some extra money transcribing the interviews.) They had tea at Russian nationalist Vladimir Zhirinovsky's tiny apartment in Moscow's northern suburbs. They went to see the hard-core "Pamyat" (or "Memory") movement, where one activist greeted the two students in full SS regalia, and another nearly killed Markov for accidentally sitting on the group's flag. Markov recalls McFaul noting afterwards that it was his first time seeing a real racist, in the flesh.

Markov began to work with the U.S.-funded National Democratic Institute -- a decade-long gig. He went to McFaul's wedding in California, where he -- unsuccessfully -- hit on another Russia scholar and friend of McFaul's, Condoleezza Rice. In 1994, McFaul and Markov helped found the Moscow Carnegie Center, which hosted regular discussions and seminars featuring a novel feature to draw an audience: free dinner. A few years later, Markov was pushed out of Carnegie because he was viewed as the propagandist of the second Chechen War. McFaul defended him and the two have remained friends to this day, "which can be kind of difficult at times," says a mutual friend who had been part of their crew in the 1990s. "The last time I was in Washington, I stayed with McFaul," Markov told me. "We debated vigorously."

что он - друг мятежной молодости Сергея нашего Маркова

«Она читала в очень жесткой манере свои записи, пункт за пунктом, о том, как наша публикация навредила бы национальной безопасности. Не думаю, что я сказала тогда что-то кроме «здравствуйте» и «я обдумаю то, что вы сказали», - вспоминала на днях бывший выпускающий редактор The New York Times Джилл Абрамсон о встрече с госсекретарем США и правой рукой Джорджа Буша-младшего Кондолизой Райс.

«Стальная магнолия», как называли ее по обе стороны океана, тогда требовала не публиковать материал о ЦРУ и Иране. Перечить ей побоялись. И таких историй немало.

14 ноября второй женщине после Мадлен Олбрайт и первой афроамериканке на посту госсекретаря исполнилось 60 лет. Пианистка, избравшая вместо рояля и любимого Брамса большую политику и специальность «советолог» (по принципу «врага надо знать в лицо»), рулила внешней политикой США в тяжелую пору - Афганистан, Ирак, Южная Осетия полыхали не без ее активного содействия.

Сейчас, когда республиканцы уже захватили сенат, а следом, возможно, и Белый дом, Райс уверяет, что в политику не вернется. «Я счастливый профессор в Стэндфорде и я останусь здесь», - сказала Кондолиза в интервью телеканалу Fox News. В красивом платье, стильном колье - 60 такой даме, какие бы эмоции она ни вызывала, не дашь никогда.

«РЯДОМ С РАЙС КЕРРИ - ГОЛУБЬ»

«Комсомолка» решила расспросить о мисс Райс политолога и проректора РЭУ им.Плеханова Сергея Маркова, знающего ее лично и даже, как он признался, пытавшегося за ней ухаживать.

- Сергей Александрович, Райс-политик и Райс-женщина отличаются друг от друга?

- Нет, вежливая, высококультурная, но очень жесткая в действиях. Вообще современная политика больше подходит под женский характер. Раньше от политиков требовалась сила воли и работа в рамках команды, что свойственно мужчинам. Сейчас же зачастую на первом плане не разум, а интуиция и все это на фоне многоспекторных межличностных отношений.

- Если бы сейчас у руля госдепа был не Керри, а Райс, нам было бы еще труднее?

- Разумеется, по сравнению с Кондолизой он настоящий голубь!

- Неловко спрашивать, но все же. Как вы решились за ней ухаживать?

- Ну, подробностей раскрывать не буду. Дело было довольно давно, в Калифорнии. Я тогда уже разошелся с женой. И чуть-чуть приударил за Кондолизой, но неудачно.

- Видите ли, мне, простому русскому парню, никто не сказал, что она лесбиянка!

- А, может, сплетни-наговоры? Как же слухи о романе с Бушем-младшим?

- Глупости! Ее никто никогда не видел с мужчиной. Но впечатления от общения с ней у меня положительные. Когда стала большой начальницей, мы уже не виделись.

Борьку на районе знали все. Знали, кому надо и кто любил выпить. У Борьки был капитальный гараж. Но это был не просто гараж. Это было место, где спорили до крика, до хрипоты, почти до драки. Спорили, потом, как в кино наступала тишина, в момент этой тишины разливали по 50 грамм. Выпивали, молчали, морщились, кряхтели…

И внезапно, будто по чьей команде спор возобновлялся снова, на том самом месте – на котором и замирал.

У Борьки был автомобиль "Москвич — 412", который он выгонял на улицу часов в пять вечера. Это был знак. Борька готов к приему гостей. Он залезал в смотровую яму, и открывал дверь в погреб. Доставал пару банок соленых огурцов, либо снимал с гвоздя копченого леща, которого поймал в прошлую субботу. На верстаке раскладывал в качестве скатерти газету «Правда» Газета выполняла функцию скатерти. Причем здесь была уже традиция – газета «Правда» была скатертью по будням. По пятницам был » Советский спорт», а в выходные » Неделя». Для больших литературных праздников, вроде дня рождения Александра Сергеевича Пушкина была запасена » Литературная газета». Скатерти часто были поводом для тостов или споров, точнее материалы, опубликованные в этих газетах.

Гости подтягивались часам к шести вечера. Борька стоял в соломенной шляпе, облокотившись о крыло «Москвича». Из-за поворота появлялся первый гость. Мужик в спецовке с сумкой с надписью «Спорт» на плече. Неторопливым шагом он направлялся к Борькиному гаражу. Борька недодавая виду следил за гостем боковым зрением и почти незаметно ему кивая, как бы здороваясь . Гость доставал бутылку водки, и поворачиваясь к Борьке говорил какую то дежурную фразу:
— Я тут мимо проходил… Решил зайти…
Борька вспыхивал, сдвигал шляпу на затылок:
— И правильно сделал, Витя!
И указывал на шкафчик с стопками: — Доставай!
Витя доставал рюмки, с шумом дышал в них – как бы сдувая пыль. Быстро разливали по 50 грамм. Опрокидывали. Не закусывая – наливая по второй и протяжно выдыхали воздух… Потом молча хрустели зелёным луком.

Дискуссионную регату всегда начинал Борька:
— Вот, смотри, Вить… Бегемот вроде корова?
Витька ковырялся в зубах спичкой, пытаясь достать застрявший кусочек зеленного лука:
— Ну…
Борька для виду пинал заднее колесо Москвича:
— А нрав то лютый… Злой он, этот бегемот. Особенно если он баба, и у нее есть детеныш.

Через два часа гостей уже было человек 8-10, все хорошо друг друга знали, и человеку с стороны казалось что в гараже собрались ведущие бегемотоведы города:

— Миша! Как у бегемота то хвоста то нет?!! Ну, ты же человек с высшим образованием!!! Ты же очки носишь! Есть у них хвост! Шишкой он! Шишкой! Но есть!
Потом все выпивали за хвост бегемота, который шишкой.

Это были слесари, токаря, электрики которые работали на заводах и после смены всегда приходили в Борькин гараж. Каждый вечер. Из года в год. Когда заводы развалились, приходили вечером по старой памяти. Они старели в этом гараже. Они гробили там свое здоровье. Но они были счастливы.

Потом я продал гараж и попрощался с тёплой компанией Борькиных друзей. Провожали как родного. Рыдали на плечах. В сотый раз предлагали выпить на посошок. Провожали пьяной толпой и потом долго смотрели мне вслед… Прошло лет… двадцать, наверное…

Стою в супермаркете в очереди, оборачиваюсь, а там Борька! Лет уже под семьдесят. Деловито перебирает продукты в корзине — масло, мука, стиральный порошок. Жена послала в магазин. Когда он рассчитался, я подошёл к нему:
— Привет, Борька! Он щурил глаза и не мог вспомнить.
Я ему дал пару подсказок.
Он засветился: — Саня! Волга! Газ -24! Е- мае!
Был рад встречи. Москвич снял с учёта и отдал в деревню. А вот гараж продать — рука не поднялась.
— А как там мужики? — спросил я.
Борька как то посерел весь и опустил глаза, тихо говоря себе под нос :
— Валера умер… Ванька умер… Кольку убили… Стык Гриша умер… Цирроз… Грюня… живой. Но ногу отрезали… Кекс Нунчаки в дурке… Леша уехал в Израиль… Гоги — Магоги… его поездом сбило…
Он ещё долго перечислял ушедших, убитых и уехавших друзей… Потом как то осекся, еще больше ссутулился. Поднял глаза, а в них были слезы…
— Нет больше ни кого, Саша… Нет… Поговорить не с кем. По душам. За жизнь! Да и я уже старик… Ладно, давай! Он протянул руку и пожал её. Хлопнул меня по плечу и пошел в сторону своего дома. Потом вдруг развернулся и быстро пошел в другую сторону. К своему гаражу.

Его сейчас называют Борька — Счастливчик. Из-за того, что все его собутыльники умерли, а он живой. Да разве это счастье, когда поговорить не с кем. Не выпить, а поговорить. Положить руку на плечо Сереге Трактористу, и перегаром прошептать ему:

— Послушай, дружище. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад...
Изысканный бродит жираф...
Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Серега поднимал пьяные глаза к небу и зачем то говорил фразу: — Мать, моя Зина! А давай Боря за озеро Чад выпьем? И они пили за далекое-далекое озеро в какой-то жаркой стране… Очень далекой стране от этого гаража с коричневыми воротами, где когда то жило Счастье…

© А.Коротченко

— Валера умер… Ванька умер… Кольку убили… Стык Гриша умер… Цирроз… Грюня… живой. Но ногу отрезали… Кекс Нунчаки в дурке… Леша уехал в Израиль… Гоги — Магоги… его поездом сбило…
Он ещё долго перечислял ушедших, убитых и уехавших друзей… Потом как то осекся, еще больше ссутулился. Поднял глаза, а в них были слезы…

Вот и у нас также было с соседями-алкашами - все сдохли не дожив не то что до 70 а и до 60

70-е годы, Москва.
Безотходное производство: напротив того окошка, в которое люди сдают посуду, только что отмытую от этикеток в луже, находится магазин «Минеральные воды» — достаточно известный в Москве. Можно сдать посуду, получить деньги, перейти напротив и купить вина или пива, которое там тоже продавалось.

О дидактическом смысле советской рекламы и о буржуазных практиках в сталинском СССР

"Покровительство Микояна простиралось также на напитки, в особенности шипучие. «Какая же это будет веселая жизнь, если не будет хватать хорошего пива и хорошего ликера?» — вопрошал он. Позор, что Советский Союз так отстает от Европы в виноградарстве и виноделии; даже Румыния его опережает. «Шампанское — признак материального благополучия, признак зажиточности». На Западе только капиталистическая буржуазия может им наслаждаться. В СССР оно теперь доступно многим, если не всем: «Товарищ Сталин сказал, что стахановцы сейчас зарабатывают очень много денег, много зарабатывают инженеры и другие трудящиеся». Следует резко повысить производство, чтобы удовлетворить их растущие запросы, заключал Микоян.

Новая продукция часто рекламировалась в прессе, невзирая на общее сокращение газетных рекламных объявлений в конце 1920-х гг. Эти объявления были предназначены не столько для сбыта товаров — как правило, рекламируемой в них продукции не было в магазинах, — сколько для воспитания публики. Знания о потребительских товарах, так же как хороший вкус, входили в понятие культурности, которой требовали от советских граждан, особенно женщин, признанных экспертов в сфере потребления.

Одной из функций советской «культурной торговли» было распространение этих знаний с помощью рекламных объявлений, советов продавцов покупателям, покупательских совещаний и выставок0. На торговых выставках, организуемых в крупных городах СССР, демонстрировались товары, совершенно недоступные рядовому покупателю: стиральные машины, фотоаппараты, автомобили. («Все это очень хорошо, — сказал один раздраженный посетитель после осмотра выставки, — только в магазинах нет, и не найдешь».)

О дидактической функции рекламы явственно свидетельствует реклама кетчупа, еще одного нового микояновского продукта, изготавливаемого по американскому образцу. «Знаете ли вы, что такое кетчуп?» — вопрошал заголовок одного рекламного объявления. И далее пояснялось: «В Америке на каждом столике ресторана и у каждой хозяйки в буфете стоит бутылка кетчупа. Кетчуп — самая лучшая, острая и ароматная приправа к мясным, рыбным, овощным и другим блюдам. Требуйте кетчуп заводов Главконсерва в фирменных магазинах Союзконсервсбыта и в других продуктовых магазинах», — заканчивалось объявление на неоправданно оптимистической ноте (возможно, просто повторяя традиционную для американской рекламы фразу).

Одеколон тоже относился к товарам, пользовавшимся особым вниманием воспитательной рекламы в 1930-е гг. «Одеколон прочно вошел в обиход советской женщины, — заявлялось в специальном материале, посвященном парфюмерии, в популярном иллюстрированном еженедельнике. — Десятки тысяч флаконов одеколона требуют ежедневно парикмахерские Советского Союза». На сопровождающей текст фотографии парикмахер щедро обрызгивает одеколоном волосы клиентки. Как ни удивительно, рекламировались даже противозачаточные средства, которые в действительности было практически невозможно достать.

Женщин-коммунисток, в начале 1930-х гг. все еще тяготевших к одежде делового стиля, как можно больше напоминающего мужской, заставляли произвести такие же коррективы, Одна большевичка из старой гвардии, где-то в середине 30-х приглашенная в Кремль на банкет по случаю Международного женского дня, вспоминала, как в последнюю минуту им дали инструкции, «чтобы все наши деятельницы женского движения явились на банкет не нигилистками в строгих английских костюмах, с кофточкой и галстуком, а выглядели женщинами, и чтобы наряд был соответствующий. Наши активистки носились по Москве как угорелые, приводили себя в предписанный Сталиным вид»".

«Какая же это будет веселая жизнь, если не будет хватать хорошего пива и хорошего ликера?» — вопрошал он.

если работодатель частное лицо, на работу вообще ходить не надо

Действительно можно не ходить так как частное лицо не обязано платить Вам зарплату.

А вот если работаешь на государство, где большинство дармоедов ошивается, то изволь относиться к деньгам налогоплательщика с уважением.

большинство дармоедов ошивается в США

иначе прижучим трудовой инспекцией подонка

Трудовой инспектор установит, что бездельника уволили за прогул.

Чё я, у уёбков-врачей больничный задним числом не выбью что ли?
Это единственное, зачем они вообще нужны на этой земле.

Не знаю насчёт бездельникофф, а мой совет прост - честно работать на государство и обманывать барыг.

Не знаю насчёт бездельникофф, а мой совет прост - честно работать на государство и обманывать барыг.
Не перепутайте...

BB wrote: Думаете на том свете Вам это зачтется, что Вы на государство честно отгорбатились? Некоторые особо тупые советские граждане так и делали, как думаете какая была продолжительность жизни у советских металлургов, шахтеров, итд?

Т.е нужно обманывать "барыгу" который например дает зарплату выше средней по региону?

И не нужно чиновника, который дает копейки и пилит за спиной государственное бабло?

Ну тогда и не удивляйтесь, что живете в дерьме с таким менталитетом

Думаете на том свете Вам это зачтется, что Вы на государство честно отгорбатились?