Россия вводит взаимный безвизовый режим с Сейшельскими островами, передает РБК. Межправительственное соглашение об отмене визового режима было подписано 2 сентября и вступило в силу 14 декабря 2015 года. Соответствующий документ опубликован на портале правовой информации.

Соглашение снимает визовые требования с граждан РФ и Сейшел для поездок или следования транзитом, если срок пребывания не превышает 30 дней.

68. "СИТО МУСЕНИКИ"

Я спросил шофера, кто такие "сто мучеников за демократию". Мы как раз проезжали бульвар, который так и назывался -'бульвар имени Ста мучеников за демократию.
Шофер рассказал мне, что Сан-Лоренцо объявил войну Германии и Японии через час после нападения на Перл-Харбор.
В Сан-Лоренцо было призвано сто человек - сражаться за демократию. Эту сотню посадили на корабль, направлявшийся в США: там их должны были вооружить и обучить.
Но корабль был потоплен немецкой подлодкой у самого выхода из боливарской гавани.
- Эси рюди, сэр,- сказал шофер на своем диалекте,- и быри сито мусеники за зимокарасию.
- Эти люди, сэр,- означало по-английски,- и были "Сто мучеников за демократию".

А транспортный налог все платят одинаково: что легковушка, что грузовик в 12 тонн и больше.

Я знаю, там мужики говорят: что легковушка, что тяжёлая машина – всё равно. Но это не совсем так. Эксперты все считают, что при разгоне и при торможении всё равно разрушительное влияние на полотно грузовиков в 12 и больше тонн, конечно, больше, чем легковушки. А платят одинаково. И для того чтобы поставить все отрасли транспорта в одинаковое положение, это и предложили сделать.

Откровение Президента России

Откровение Президента России

В 2007–2008 годах Александр Шмелев был главным редактором одиозной газеты «Взгляд», основного рупора путинской пропаганды в интернете. При нем газета занималась прославлением власти, дискредитацией оппозиции и информационным обеспечением беспрецедентно грязных по меркам того времени выборов в Думу 2007 года.

В конце 2008 года Шмелев ушел из газеты и через несколько лет превратился в жесткого и последовательного критика власти.

— То, что в первые годы правления Путина произошел разгром НТВ, разгром ТВ-6, потом дело Ходорковского, после Беслана отменили выборы губернаторов, потом была громкая история с выставкой «Осторожно, религия» — ее разгромили и никому за это ничего не было, кроме организаторов этой выставки, — вас не смущало все это? Как вы для себя это объясняли, оправдывали?

— Четыре разных события. Первое — разгром НТВ и ТВ-6. Нет, честно говорю, не смущало. Сейчас мне грустно об этом говорить, потому что я уже понимаю, что это был очень важный шаг к установлению пропагандистского единомыслия. Но тогда — нет, тогда мне казалось, что, во-первых, Первый и Второй канал — это два независимых канала, у них разная совершенно политика. Во-вторых, был у меня какой-то внутренний негатив в отношении НТВ. Даже трудно сейчас понять, на чем он базировался, но почему-то мне казалось, что они прикрываются свободой слова, а на самом деле это такие шантажисты-бизнесмены. Возможно, это произносилось тогда в пропаганде, не могу сейчас точно вспомнить. Что главная задача Гусинского выбивать из всех кредиты, шантажируя власть, что иначе он будет всех мочить. Что это неправильно, власть справедливо требует кредит отдать. Все равно никакой угрозы свободе слова нет, о чем разговор. Есть Первый, Второй канал, на НТВ будет просто новая редакция, будут менее резкими, более аккуратными формулировками пользоваться. Время устаканивается, дикий капитализм подходит к концу. Как-то вот так. Это первое. Дело Ходорковского воспринял очень негативно, должен сказать, что, пожалуй, ни разу за всю свою госкарьеру я не высказывался одобрительно по отношению к этому делу, все время говорил, что вообще тюрьма — это плохо. Тут не готов признавать как какое-то черное пятно на своей биографии.

— Речь не о черном пятне.

— Воспринял негативно. Оправдывал для себя тем, что понимаю, что Ходорковский был выбран ритуальной жертвой, это несправедливо, и вообще его надо выпускать, но, мол, кого-то одного из ВИП-олигархов должны были посадить, чтобы остальные поняли, что время, когда большие деньги позволяют человеку диктовать органам государственной власти политику, подошло к концу, они все должны встраиваться в систему, должны начинать платить налоги, становиться прозрачными. Опять же, почему-то у меня сидело в голове и, возможно, это тоже раскручивалось в пропаганде, а может быть, на чем-то это было основано, что после дела Ходорковского почти исчезли серые зарплаты в конвертах, все более-менее перешли на официальную белую экономику. Да, жалко Ходорковского, но это оправданно.

Третье — Беслан, выборы губернаторов. Тоже, надо сказать, мы не поддерживали тогда, но как-то оправдывали тем, что разные есть системы, во Франции губернаторов не выбирают, а назначают, вполне там с уровнем демократии все нормально. В любом случае, временная мера, да, неприятно, но недостаточный повод для того, чтобы отказывать режиму в своей поддержке. Придет следующий президент, вернет выборы губернаторов, это все временно, такой, мол, этап.

Это было для меня довольно значимым. Многие моменты, которые уже тогда казались негативными и неприятными, так воспринимались: надо потерпеть, всегда после революции какое-то время все бурлит, есть некоторый хаос, а потом происходит небольшая заморозка либо следующая революция. Если мы не хотим дальше пертурбаций, должна быть небольшая подморозка, все равно этот президент уйдет, придет новый, все поменяет.

— То есть закрытость системы вами не ощущалась как серьезный недостаток?

— Мне тогда было 26 лет. Когда тебе в 26 лет не дают стать лидером федеральной партии, созданной тобой же, это воспринимается как что-то обидное, но в целом справедливое. Мол, не дорос еще. Хотя было очень обидно, было действительно очень обидно, многих из нас это сильно надломило. Мой брат потом ушел из политики, например, хотя его мы выдвигали вперед как публичное лицо.

— Вы говорили, что, когда громили НТВ, вы не возражали, потому что компания работала на Гусинского.

— Не потому, что она работала на Гусинского, а потому что у меня тогда была идея, что она занималась шантажом, угрожала, что, мол, если вы нам не простите кредит, не дадите денег, не выделите еще чего-то, не отдадите «Связьинвест», мы будем вас мочить.

— А здесь просто честный промоушен.

— А здесь промоушен, пиар.

— Сами вы, отвлекаясь от Навального, согласны с тем, что Кашин сказал про вас? Что изначально нормальные люди превращаются в идиотов или негодяев? Вряд ли вы себя считаете идиотом, но если убрать эмоциональный окрас, вы согласны, что с вами происходила такая эволюция?

— Не знаю, трудно себя оценивать, зависит от эмоционального состояния. Иногда внутренне эмоционально готов согласиться, иногда наоборот. В целом, конечно, происходит некоторая трансформация, начинаешь сначала закрывать глаза на одно, потом на другое, потом на третье. Дальше вопрос, сможешь ли ты наметить какую-то красную линию для того, чтобы сказать «стоп», или не сможешь. Я долго не мог, одна у меня была красная линия, что по окончании своего срока Путин должен уйти. Я это для себя условно обозначил и решил, что до нее буду терпеть. За это время на многие плохие вещи закрывал глаза, многие непосредственно и делал.

— Уже после второго дела Ходорковского, после того, как вы начали открыто критиковать власть, в посте 2012 года вы перечисляете недостатки Путина, пишете, что он жесток, не очень умен и так далее. Говорите, что всегда это понимали в принципе, но находили и находите в 2012 году для конкретно этих его недостатков оправдание. Вы там оправдываете даже то, что система, которую он построил, напоминает опричнину Ивана Грозного и то, как большевики выписывали пустые ордера на обыски и аресты. То, что вас подкосило и что вы уже не можете оправдывать — это именно его третий срок, что он решил остаться. Сейчас, по прошествии трех лет, вы как-то переоценили это или вы по-прежнему думаете, что все, что он делал до того, как он решил остаться во главе России, можно было бы оправдать, если бы он ушел?

— Я постоянно про это думаю, и единственный ответ, который я могу дать, — не зря говорят, что у истории нет условного наклонения. Я действительно думал, что если бы Путин ушел в 2008 году на пенсию, как Ельцин до него, то все у нас в стране было бы хорошо на самом деле. Сейчас бы заканчивался второй срок Медведева, которого бы не факт, что переизбрали, но скорее всего да, и все пошло бы лучше. Но это могло бы произойти, если бы Путин сам по себе был другим человеком. Если этого не произошло, значит, он не мог позволить себе расстаться с властью, а это значит, что все те, кто обвинял его в том, что власть его интересует в первую очередь как кормушка, что он непосредственно сам коррупционер, наворовавший кучу денег, что, возможно, он причастен ко взрывам домов и куче других преступлений — наверное, все это правда, если он так боится своего ухода. Если бы Путин спокойно ушел — это был бы другой персонаж, и я бы относился к нему по-другому. Поскольку он не ушел, бессмысленно говорить, что могло бы быть и каким он мог бы быть.

У ПАРАДНОГО ПОДЪЕЗДА

Иваныч вышагивал вдоль 14-го корпуса Кремля уже третий час. Пахло мышами и гнилой штукатуркой: здание сносили, но чиновнику казалось, что вместо стен сталинского уродца, солдаты комендатуры рушили его надежды. А декабрьский дождь смывал их в мутные ручьи, плетущиеся в сторону Тайницкого сада.
-Дальше только канализация!- пробормотал Иваныч, развернувшись от стройки. Он зыркнул на окна кабинета Иванова, будто сквозь окуляр прицела гранатомета.
- Маринуешь, сволочь!
Иваныч вспомнил, как его теперешний мучитель днями просиживал в первой приемной без аудиенции лишь бы потом заявить на Лубянке, что "был и общался".
-Надо было тебя на первом сроке прихлопнуть, сапог хренов.
Вдруг окно распахнулось. Сверху послышался знакомый до боли голос: "Где он? Что он там делает?"
В окно высунулся Сам:
- Иваныч, ты тут?
Чиновник вздрогнул всем телом, вытянулся и взвизгнул:
-Я здесь, здесь, Владимир Владимирович!
- Иваныч, почем акции сейчас у тебя?- спросил Сам, будто они не расставались ни на минуту, а разговор происходил в теплом кабинете.
- По три пятьдесят, - выпалил чиновник.
-А покупал ты ТНК по чем?
-По восемь, - насторожился Иваныч.
- Так ты в убыток торгуешь?
-Никак нет, Владимир Владимирович! Тогда бакс был по 26, а сейчас по 72. В прибыли я. Если в рублях-то. В прибыли.
-А-а-а. В рублях считаешь, правильно..
Фигура в окне исчезла. И уже приглушённо, изнутри раздалось:
- Ну, что вы мне говорите!? С прибылью он.
-Продавать надо. Самое время, - ответил кто-то, и окно захлопнулось.
Иваныч остался стоять навытяжку под окнами администрации. Он так бы и стоял, вглядываясь в запотевшее стекло, -то ли ожидая, что его снова позовут, то ли подслушивая, - если бы мимо не прогрохотала двойная шеренга солдат с лопатами через плечо.
- Па -бе-ре-гись!- скомандовал здоровенный сержант, ведший колонну.

Американская сверхдержава допускает ошибки, на которые необходимо указывать. Но ее нельзя систематически винить во всех бедах мира, не подорвав тем самым демократию и свободы.

Нельзя сказать, что все, кто критикуют США и протестуют против их политики, ведут себя нелогично или заблуждаются. Вовсе нет. Есть вполне обоснованные упреки, с которыми согласен и я сам. Например, вторжение в Ирак, одна из самых страшных ошибок американской администрации. Найдется и немало других просчетов. Возможность свободно критиковать сверхдержаву очень важна. Это само собой разумеется.

Мой аргумент в другом. Как умеренные критики США, так и некоторые вашингтонские политики полагают, что если антиамериканизм свободен от любых примесей терроризма, он не может повлечь за собой серьезных последствий. Это неверно. Я убежден, что регулярно обрушивающаяся на США волна критики (она зачастую опирается на клевету, полуправду, преувеличения и предрассудки) питает очень глубокую и опасную ненависть к этой стране.

Несмотря на все ошибки, злоупотребления и отход от собственных принципов, США все равно представляют собой важнейший бастион против посягательств на демократию и другие общечеловеческие ценности.

Действительно ли популярность Путина так высока, как на это указывают результаты опросов? Кто же готов в системе, где доминируют спецслужбы, открыто выражать свою позицию, пусть даже и в анонимных опросах? И могут ли россияне действительно получать информацию из различных источников и строить свои политические воззрения?

Тот, кто смотрит политические новостные передачи и ток-шоу на российском государственном телевидении, знает, с какой эмоциональностью, агрессивностью и абсурдностью пропагандисты Кремля преобразовывают международную политику в антироссийские теории заговора. Практически все федеральные СМИ распространяют одну и ту же смесь из выборочного освещения событий, искаженных новостей и паранойи.

Наивная часть чешского народа все громче выкрикивает опасные лозунги, не понимая их подлинного смысла.

«Смерть Америке» означает смерть демократии, смерть свободе, смерть плюрализму и смерть нашей евроатлантической цивилизации.

«Да здравствует Россия» означает: «Мы хотим диктатуру, империализм и несвободу, мы хотим остановить прогресс, потому что мы настолько пусты, что не можем его понять. Если мы чего-то не понимаем, то априори не хотим этого или боимся, поэтому и не хотим или думаем, что нам это не нужно».

Или просто все вместе разом, потому что мы толпа абсолютных невежд.

Превозносить имя Земана — это то же самое, что ставить на пьедестал короля Убю, злобного пьяницу и самовлюбленного популиста, сотрудничающего с авроритарными режимами. Плохого человека, которому платят российские и китайские спецслужбы, агентами которых Пражский Град просто кишит. Не стоит напоминать, что президентскую кампанию Земана финансировал российский нефтяной гигант Лукойл.

Это столкновение интеллекта и образованности с крикливой и задуренной массой.

Это отрицание всего, за что во временя чешского национального возрождения боролись поколения наших предков.

Это плевок в лицо всем порядочным людям.

Это разрушение, гибель и упадок.

Вице-премьер Дмитрий Рогозин во время стрельбы в тире случайно ранил себя в ногу

Бывшая первая леди, экс-госсекретарь и демократ США Хиллари Клинтон призналась, что участвовала вместе с сенатором-республиканцем Джоном Маккейном в соревновании, кто кого перепьет. Такое признание политик, борющийся за президентство, сделала, отвечая на вопросы журналиста. Соответствующий ролик был выложен на страничке ее избирательной кампании в соцсети Twitter.

Клинтон пояснила, что она «участвовала во многих» подобных «соревнованиях по распитию спиртных напитков». «Но самое известное из них было с сенатором Джоном Маккейном, когда мы находились в делегации Конгресса США, — призналась она. — Он бросил мне некое подобие вызова. Между нами существуют политические разногласия, но мы сели за стол и начали пить водку».
По словам экс-госсекретаря, «турнир» продолжался, пока оба «не согласились с честью из него выйти». «По-моему, каждый из нас тогда достиг своего предела», — рассказала Клинтон.