Если все так и останется, то Вас снова будут беспокоить голоса из моей головы.

Нынешние проблемы российской экономики не являются результатом прошлых ошибок, это, скорее, следствие успешной реализации экономической политики последних 10-12 лет, которая и позволила нашей стране совершить рывок вперед, считает Медведев.

МОСКВА, 14 янв - РАПСИ, Диана Гуцул. Тверской суд Москвы приговорил парализованного 31-летнего обвиняемого Владимира Топехина к шести годам колонии общего режима по обвинению в мошенничестве, поскольку врачи не обнаружили у него заболевания, препятствующего содержанию в изоляции от общества, сообщили во вторник РАПСИ в пресс-службе суда.

МОСКВА, 14 янв - РАПСИ. Бывший заместитель главы Минсельхоза РФ Алексей Бажанов, обвиняемый в рамках дела о хищении 1,1 миллиарда рублей у "Росагролизинга" в Воронежской области, может попасть под амнистию – дело переквалифицировано на более мягкую статью, а сам обвиняемый освобожден под подписку о невыезде, пишет во вторник газета "Коммерсант".

Нынешние проблемы - не результат прошлых ошибок, а следствие успехов. Оруэлл отдыхает.

Рекламу с ресторанами русской кухни запретили размещать в Москве. Об этой итории рассказал в своем блоге известный кулинар и блоггер Максим Сырников.

PP wrote:
Именно так подавляют инакомыслие в США.

На Медведеве природа отдохнула.

Бизнесменам сегодня нет смысла вкладываться в промышленность. Оставшиеся от СССР предприятия доживают свой век. Средний износ оборудования по России составляет 83 %, износ нарастает, однако ситуация нисколько не улучшается.

Изучал я по просьбе московских собственников их завод металлических изделий в российской глубинке. Его руководство жаловалось, как оно часто случается в нашей провинции, на проблему кадров, прежде всего — молодых кадров. Мол, стаж работы большинства токарей и станочников на этом заводе — несколько десятков лет, многим давно пора уже на пенсию, а вот набрать молодую смену — не получается.

Молодые на завод, разумеется, приходят, многие даже с каким-то опытом, с дипломами профтехучилищ, устраиваются в ученики, им вскоре доверяют самостоятельную работу — и практически никто не задерживается, в лучшем случае, дольше пары месяцев. Повытачивают детали какое-то время, покрутятся — да и увольняются. Причем и жалеть об их уходе тоже не приходится, так как работают они почти всегда плохо, план или вообще не выполняют, или выполняют еле-еле, допускают много брака, перерасход металла... С некоторыми приходится и самой администрации расставаться, несмотря на нехватку рабочих.

Казалось бы, ситуация вполне ясная и знакомая. Жалобы на «современную молодежь» сейчас в «промышленной России» звучат повсеместно. Тут поминают и общее падение уровня образования в стране, и, конечно, полный развал сферы профессионально-технического образования, падение престижа всех рабочих специальностей. Достается и морально-этическому облику нынешних молодых: их нынешние пожилые мастера и рабочие часто обвиняют в рвачестве, неумении и нежелании терпеть, напряженно трудиться; про молодых говорят во всех уголках страны одно и то же — они, мол, избалованы, думают только о заработках, циничны, плевать хотели на рабочую честь.

Вполне можно было ожидать, что ровно те же причины назовут и на обследуемом мной заводе метизов. Я, собственно, ничего иного и не ждал — заранее, когда решился все же поговорить с кадровыми пожилыми рабочими, приготовился услышать очередной набор филиппик про «были люди в наше время, не то что нынешнее племя».

Однако пожилые станочники, как оказалось, вовсе не спешили обвинять «современную прогнившую молодежь» во всех смертных грехах и нежелании работать. Наоборот: кадровые рабочие (которых, как обычно, никто не спрашивал о ситуации — руководство завода больше доверяло сводкам и цифрам) были настроены в отношении своих учеников вполне доброжелательно. И признавали за ними — по крайней мере, за лучшими из них — и хорошую рабочую сметку, и способности к работе с металлом, и отличное трудолюбие.

Но почему же тогда почти никто из молодых не мог закрепиться на заводе? Почему их трудовые результаты были столь удручающи на протяжении многих лет? Все старые токари прекрасно представляли себе причины — более того, постоянно говорили о них руководству. Но там их доводы предпочитали не замечать.

А дело было в станках. Все (!) станки на этом довольно крупном заводе, расположенном в крупном областном центре, были изготовлены в 1950-х, в лучшем случае — 1960-х годах. Они уже давно выработали свой ресурс, отработали по два, а некоторые — и по три (!) срока эксплуатации. По словам старых рабочих, не то что молодой, но и вполне опытный, квалифицированный станочник едва ли смог бы «дать план» на таком станке. «Старики» были вообще уверены, что любой эксперт из какого-нибудь НИИ Станкостроения не колеблясь признал бы, что такой станок просто непригоден для изготовления каких бы то ни было деталей с требуемым уровнем точности и годится только для немедленной сдачи в металлолом.

Но старики-то с такими станками управлялись? Их выручал огромный опыт работы именно на этой технике. Они их просто «чувствовали», отработав на каждом не один десяток лет. Волей-неволей приобрели виртуозность. Как рассказывал один старый токарь, его станок терял настройку и балансировку чуть ли не в первые 5 минут после включения. Однако старик умудрялся его «подстраивать» прямо в процессе работы, не прекращая обработку заготовок.

Попросту говоря, работа на станках, установленных на том заводе, представляла из себя один сплошной, непрерывный цирк, цирковое представление. Неудивительно, что молодые на такой цирк оказывались неспособны. Освоить столь древнее оборудование ни за месяц, ни за два, ни за год не представлялось возможным. А в процессе освоения пришлось бы к тому же еще и жить практически впроголодь — так как рабочий, не выполняющий план, мог рассчитывать на том заводе на зарплату в 5—7 тысяч рублей.

Я спросил рабочих напоследок — зачем они это все мне рассказали? Разве им не выгодно постараться оставить все как есть? Ведь получается, что они — единственные, кто еще способен что-то выжимать из оборудования завода, практически — монополисты. Старые рабочие со мной не согласились: «Какая выгода?! — кричали они. — Да если б вы только знали, как нам самим надоело работать на этой рухляди!! Как хочется хоть напоследок поработать на нормальном, хорошем станке, который не рассыпается на ходу!»

Таким образом, оказалась реабилитирована современная молодежь. Дело-то в том, что данная ситуация в той или иной степени является типовой на российских промышленных предприятиях. Молодых кроют на все лады за «рвачество» и «чистоплюйство», тогда как, если разобраться, зачастую оказывается, молодые не могут работать так, как старшие, просто потому, что они еще сохраняют какое-то элементарное самоуважение.

Как рассказывал мне другой пожилой руководитель среднего звена, работающий не в сфере металлургии, а в сфере энергетики, о встрече с «молодым специалистом». «Пришел ко мне один такой — молодой, только после института, нашего профиля, толковый — уже на работу устраиваться. Мне как раз такие были нужны! Ну я ему на радостях устроил экскурсию по станции, все показал... Он со мной 2 часа походил, а потом вышел и говорит: нет, знаешь, я к вам не пойду, передумал. Я-то хотел на работе работать, а не в тюрьме!»

Действительно, многие нынешние производства в России напоминают что-то неуловимо тюремное. Узкие, тесные переходы, тусклые сорокаваттные лампочки (экономия электроэнергии), необходимость передвигаться с большой осторожностью: где-то гнилой пол того гляди провалится, где-то на гнилых паропроводах в любой момент может образоваться «свищ» и зазевавшегося обдаст крутым паром под высоким давлением; где-то просто уже рушатся стены или из расшатавшейся кладки сверху на голову может упасть кирпич.

Тут, конечно, возникает естественный вопрос — куда смотрят владельцы? Почему они довольствуются рухлядью? Почти не обновляют свой станочный парк? Ведь еще совсем недавно «курс на модернизацию» был официально провозглашен тогдашним президентом страны Медведевым. Казалось бы, это ж прямое указание. Тем не менее реальной модернизации практически не происходит. Причин тут много, все весьма и весьма уважительные.

Отсутствие модернизации — своеобразная страховка бизнеса, «защита от рейдеров». В России, как известно, можно «отжать» любой бизнес, была бы «рука» во властных силовых структурах и в суде. Поэтому владельцам в определенной степени выгодно полуразрушенное состояние собственной заводской недвижимости и репутация имеющегося производственного оборудования как рухляди. На такое, есть шанс, рейдер в погонах не позарится, они сейчас разборчивы и привередливы.

А если отремонтировать здание, завезти новые станки, подвести новые подъездные пути, словом, превратить свой завод в «конфетку» — на него тут же объявится множество претендентов. Это большой и неоправданный риск.

Это риск еще и потому, что с точки зрения типового российского бизнесмена любой вложенный на территории России в модернизацию капитал теряет свое важнейшее качество — ликвидность и «легкость». Деньги, лежащие на счету в оффшорном банке, — это одно; деньги, вложенные в станки в России, — совсем другое. Станки не положишь в карман и не сбежишь с ними; если на станки наложат лапу рейдеры, их не удастся быстро ни сбыть, ни вывезти. Придется безропотно отдать — как, к примеру, был вынужден отдать модернизированный «Юганскнефтегаз» Ходорковский, и как вот-вот отдаст модернизированное «Домодедово» Каменщик.

Анализ ситуации с производственным оборудованием и недвижимостью в России показывает, что собственники здесь крайне неохотно вкладываются не только в модернизацию, но и даже в обычный ремонт оборудования. Ремонтные подразделения повсюду сокращают одними из первых, деньги на ремонт выделяются в самую последнюю очередь, вообще — ремонтировать как будто не любят и воспринимают любой ремонт как досадную и в высшей степени досадную необходимость.

В итоге, как везде указывается, средний износ оборудования по России составляет 83 %, износ нарастает, однако ситуация нисколько не улучшается.

Первая причина на поверхности: ремонт — это вложения, не направленные непосредственно на выпуск продукции, которую можно сразу продать и «отбить». В ремонт ты вкладываешься, а непосредственной отдачи вложенных средств скоро не увидишь.

Но разве дело только в жадности и в стремлении к прибыли любой ценой?

Причина глубже. На большей части производственных предприятий, построенных еще при СССР, ремонтирование установленного там оборудования действительно не оправданно экономически. Тут обычно проявляется давно известный феномен: чинить и ремонтировать старую рухлядь — себе дороже; гораздо выгоднее и в конечном счете дешевле — просто снести старое предприятие целиком, распилить и сдать в металлолом — и построить на его месте новое «с нуля».

Российские бизнесмены умеют считать деньги. Это простое умозаключение все они понимают. Конечно, снести и построить «с нуля» выгоднее! Это означает, что любые вложения хоть в текущий, хоть в капитальный ремонт доставшегося «наследства СССР» невыгодны — ведь все равно «по уму» это надо сносить. То есть ремонт — это деньги на ветер.

Промышленность в этих условиях если и будет развиваться в России, то только иностранная, которую власти трогать сами побаиваются и другим не дают этого делать, либо это госпредприятия. Но чем кончила государственная промышленность в СССР, все мы хорошо знаем.

marignon wrote: У нас передовые технологии, инакомыслие не подавляется, а регулируется.

Каждый третий черный мужчина от 20 до 40 лет сидит за решеткой

это "регулируется"?

Интересное высказывание

Вы считаете, что черные сидят за инакомыслие?

Но чем кончила государственная промышленность в СССР, все мы хорошо знаем.

По-вашему только пусси сидят за инакомыслие?

Но я был слишком молод, я еще не умел любить

Крыс wrote: Но это не помешало ему возглавить страну.

Экс-сенатор Людмила Нарусова опровергла информацию о попытке самоубийства Ксении Собчак. Ранее в пятницу в интернете появились сообщения со ссылкой на Твиттер матери популярной ведущей. Она якобы утверждала о том, что Собчак - слабый человек и неоднократно пыталась покончить собой.

Как заявила Нарусова в интервью «Комсомолке», лжетвиттер в действительности не имеет к ней никакого отношения:

Видимо, баян (полуторалетней давности) - но раньше не видел

Призрак бродит по Европе, призрак путинизма. Все ультраправые силы старого континента объединились в священном порыве и аплодируют неоконсервативной риторике, которая доносится из Москвы. Лидер французского «Национального фронта» Марин Ле Пен и руководитель Британской национальной партии евродепутат Ник Гриффин, голландский ультраправый политик Гирт Вилдерс и лидер итальянского «Национального фронта» Адриано Тильгер — всех их объединяет антисемитизм, ксенофобия, нелюбовь к Евросоюзу и симпатии к «традиционным ценностям», которые проповедует российский президент. «Норвежский стрелок» Андреас Брейвик говорил в своем манифесте, опубликованном накануне терактов в Осло, что больше всего хотел бы встретиться с двумя людьми: с папой римским (тогда это еще был консерватор Бенедикт XVI) и Владимиром Путиным.

За океаном также раздаются слова поддержки. Американский журнал The Nation провел расследование того, как консервативный разворот в России, направленный против геев, абортов и сексуальных свобод, был поддержан и даже отчасти проспонсирован христианскими фундаменталистами из США — теми самыми, которые собирали у нас концертные залы в 1990-х и с сектами которых РПЦ потом так долго боролась. По сведениями журнала, фундаменталистские активисты и проповедники получают в Москве самый теплый прием — и в свою очередь председатель Отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Иларион известен своими контактами с консервативными деятелями и фондами в Вашингтоне и Далласе, от Джорджа Буша-младшего и нефтяного магната Джерри Фуллинвиндера до ультраконсервативного Фонда Брэдли, который финансирует в Москве благотворительный Фонд Григория Богослова и мероприятия наподобие «Дня семьи».

По сути, в мире складывается неоконсервативный интернационал, объединяющий американских евангелистов и радикальных исламистов, европейских неофашистов и православных традиционалистов, «союз баптистов и хиджаба», как пишет политолог Клиффорд Боб в недавно изданной в Кембридже книге «Глобальные правые и столкновение в мировой политике». Религии различны, но повестка дня у этих сил практически идентична: упадок нравственности, религиозное воспитание, семья и школа, гомосексуализм, аборты, право на оружие.

В этом новом Коминтерне фигура Путина является одной из ключевых: лидер ядерной державы, провозгласивший крестовый поход за утверждение традиционной морали.

Каждый вкладывает в эту фигуру что-то свое: для неофашистов это мечта о возрождении белой расы, для исламистов — альтернатива гегемонии США, а для европейского обывателя за кружкой пива фотографии Путина верхом, с карабином, во флотском бушлате или в шлеме военного летчика проецируют образ силы, которой так недостает европейской политике эпохи постмодерна. В эпоху затяжного экономического кризиса, упадка лидерства США и усталости среднего избирателя от мягкотелых либералов и блеклых технократов появляется запрос на силовую риторику, простые решения и традиционные ценности. Как заметил недавно политолог Александр Морозов о «путинском Коминтерне», «его галера оказалась в верхней воде. Просто потому что сильно упала вода в шлюзах».

Но здесь есть одна проблема, и заключается она в том, что «консервативный поворот» Путина ничего и никого не представляет, кроме ситуативной политтехнологии власти, осуществленной для подавления гражданского протеста в 2012-2013 годах и легитимации новых репрессивных законов. Никаких «консервативных ценностей» внутри России сегодня нет: после распада СССР страна угодила в нормативный провал, в котором наблюдается дефицит социального капитала, доверия и пресловутых «скреп». Общество живет в условиях тотальной атомизации, классической социальной аномии по Дюркгейму — распада ценностей и норм, обеспечивающих общественный порядок.

Ценности и скрепы гораздо проще найти за пределами родины.

Хотите христианской морали? Добро пожаловать в США, в «библейский пояс» от Канзаса и Техаса до Оклахомы и Флориды, в заповедники евангелистов-республиканцев, куда так любит ездить митрополит Иларион. Хотите традиционного народного духа? Добро пожаловать в Баварию, где люди по праздникам, да и в будни носят кожаные штаны и шерстяные куртки, украшают рога коров венками, говорят на баварском диалекте и поколениями голосуют за Христианско-социальный союз. Устали от толерантности? Добро пожаловать в гости к Талибану, где гомосексуалистов и неверных жен побивают камнями, а памятники чужих религий расстреливают из орудий, как статуи Будды IV века в Бамианской долине недалеко от Кабула. В этих вотчинах консерватизма традиционные ценности действительно укоренены. А Россия (за исключением Северного Кавказа) по этим меркам страна прямо-таки либертарианская, где молодые люди теряют девственность задолго до брака, где одни из самых высоких в мире уровни абортов, разводов и сексуальных связей, где процветают алкоголизм и наркомания и общество давно с этим смирилось, где родители в рекордных количествах бросают детей, а старикам советуют «почаще заглядывать в паспорт» — о каком консерватизме и каких традициях можем мы говорить? Нынешняя Россия структурно не способна экспортировать ценности, это пространство распада ценностей и голого прагматизма, так что речь идет о банальной разводке, продаже несуществующего актива. В отличие от Советского Союза, который десятилетиями создавал глобальную альтернативу и успешно экспортировал образ будущего, Россия пытается торговать мифическим прошлым — но у нас уже нет ни ресурсов, ни привлекательности, ни кредита доверия, которым пользовался СССР.

И точно таким же блефом является проецирование образа «сильной руки».

Может быть, он еще и может впечатлить европейского обывателя, замученного бюрократами, безработицей и нашествием мигрантов в соседнем квартале. Но мы-то, живущие с этой рукой уже 14 лет, знаем, что она не может ни остановить воровство и коррупцию, ни обуздать аппетиты соседей по кооперативу «Озеро», ни даже разрулить ситуации в Белоруссии и Украине — а только залить их нашими деньгами, соответственно $5 млрд и $15 млрд, которые уже, как понятно, ушли в песок. Это сила напоказ и навынос, как зимняя Олимпиада в субтропиках, как фотосессия на охоте в Туве, но не та сила, что способна удержать Россию и изменить мир. Россия уже не та, что полтора века назад была жандармом Европы; экспорт контрреволюции — химера, страшилка для неврастеников. По Европе бродит всего лишь призрак, который, как известно, исчезает с третьим криком петуха.

Во всеоружии?