Ключевое слово
30 | 04 | 2017
Новости Библиотеки

Шахматы онлайн

Чессбомб

Welcome, Guest
Username: Password: Remember me

TOPIC: Крушение Российской Монархии №2. Бесы.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 11 Апр 2017 07:38 #91

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Михаил Александрович Бакунин и Мать Порядка.
…и сердится, бедная, зачем не похожа Россия на их иностранные мечтаньица! (с) Ф.М. Бесы.

Михаил Александрович родился 1814 году, как и Михаил Юрьевич Лермонтов, и по неожиданной, но очень точной мысли Амфитеатрова, имел с ним довольно много общего.
Да и по молодости чем то напоминал Лермонтова внешне.

az.lib.ru/a/amfiteatrow_a_w/text_0250oldorfo.shtml
А. В. Амфитеатровъ.
СВЯТЫЕ ОТЦЫ РЕВОЛЮЦІИ.
ВЫПУСКЪ ПЕРВЫЙ. М. А. Бакунинъ.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Тип. М. П. С. (Т-ва И. Н. Кушнеревъ и КR), Фонтанка, 117. 1906.
Михаилъ Александровичъ Бакунинъ ровесникъ Михаила Юрьевича Лермонтова. Одна и та же эпоха выработала для міра наиболѣе европейскаго изъ русскихъ поэтовъ и наиболѣе европейскаго изъ русскихъ политическихъ дѣятелей. Между ними много личной разницы и еще больше типическаго сходства. Если хотите, Бакунинъ -- живое и замѣчательно полное воплощеніе той положительной половины Лермонтовскаго генія, которымъ опредѣляется его творческое разрушеніемъ создающее, революціонное значеніе. Въ Бакунинѣ не было ничего Байроническаго -- тѣмъ болѣе на тонъ и ладъ русско-гвардейскаго разочарованія тридцатыхъ годовъ. У него не найдется ни одной черты общей съ тѣмъ Лермонтовымъ, который отразился въ Печоринѣ и "Демонѣ", но зато онъ всю жизнь свою прожилъ тѣмъ Лермонтовымъ, который создалъ пламя и вихрь "Мцыри". Если позволите такъ выразится, онъ -- Лермонтовъ безъ эгоистическаго неудачничества и безъ субъективныхъ тормазовъ, Лермонтовъ, обращенный лицомъ впередъ, въ будущему, безъ грустныхъ оглядокъ на прошлое, безъ "насмѣшекъ горькихъ обманутаго сына надъ промотавшимся отцомъ", Лермонтовъ, взятый внѣ современной дѣйствительности и весь устремленный въ грядущія поколѣнія, которыя расцвѣтаютъ для него яркими красными розами безсмертной свободы.
По всей вѣроятности, Лермонтовъ, если бы дожилъ до лѣтъ политической зрѣлости, оказался бы силою революціонною и, быть можетъ, гораздо болѣе мощною и эффектною,-- даже, главное, эффектною,-- чѣмъ самъ Бакунинъ. Въ Михаилѣ Александровичѣ, по безпредѣльной широтѣ души его и по неизмѣримому добродушію, всегда имѣлось преобширное пространство для шаговъ отъ великаго въ смѣшному, чего въ сумрачной, презрительной, скрытной и себялюбивой натурѣ Лермонтова совсѣмъ не было. Лермонтовъ былъ человѣкъ съ громадно развитымъ инстинктомъ самосохраненія противъ комическихъ и неловкихъ положеній: качество -- для политическаго дѣятеля необычайно важное, изъ первозначущихъ; въ этомъ отношеніи Лермонтову помогала печоринская половина его характера. Наоборотъ, Бакунинъ родился на свѣтъ съ полнѣйшею атрофіей способности остерегаться и различать возможности своихъ faux pas. Въ теченіе сорока лѣтъ своей революціонной практики, онъ только и дѣлалъ житейски, что спотыкался, падалъ и вставалъ, чтобы опять упасть на какой-нибудь трагикомически непредвидѣнной колдобинѣ, и снова подняться.

Как все красиво изложил Александр Валентинович, слишком даже красиво. Оба великих обалдуя XIX века имели схожее детство и оба были отправлены в юнкера.
Вышли они оттуда соответственно прапорщиком и корнетом. И оба образцовыми служивыми, естественно, не были. Демоническая природа не позволяла.
Бакунина услали за дерзость в Гродненскую губернию, а Лермонтова, как известно, на Кавказ.
Тут их пути и разошлись навсегда

Дворянин Лермонтов, хоть и был из древнего шотландского рода, оставался всегда русским человеком, хотя и напрягала его Отчизна.
Дворянин же Бакунин был изначально в душе космополитом, и рвало его за границу.

Заняв две тыщи у Герцена, Бакунин отчаливает в Берлин, напоследок поругавшись с почтенным литератором Михаилом Катковым.
Бакунин навесил Каткову бамбуковой палкой, взамен получив по морде.
Нужно сказать, что в этой неприятной истории нехорошим болтуном был Бакунин, который задел честь дамы, отчего все их общие знакомые, хотя и приложили много усилий, чтобы предотвратить дуэль, были тут на стороне Михаила Никифоровича.

inieberega.ru/node/698
Белинский – В. П. Боткину. СПб. 1840, августа 12 дня.
К<атков> начал благодарить его за его участие в его истории (с Огаревой. – Т. П.). Бакунин, как внезапно опаленный огнем небесным, попятился назад и задом вошел в спальню и сел на диван, говоря с изменившимся лицом и голосом и с притворным равнодушием: “Фактецов, фактецов, я желал бы фактецов, милостивый государь!” – “Какие тут факты! Вы продавали меня по мелочи – вы подлец, сударь!” – Б<акунин> вскочил. “Сам ты подлец!” – “Скопец!” – Это подействовало на него сильнее подлеца: он вздрогнул, как от электрического удара. К<атков> толкнул его с явным намерением затеять драку. Б<акунин> бросился к палке, завязалась борьба. Я не помню, что со мною было, – кричу только: “Господа, господа, что вы, перестаньте”, – а сам стою на пороге и ни с места. Б<акунин> отворачивает лицо и действует руками, не глядя на Каткова; улучив минуту, он поражает К<аткова> поперек спины подаренным ему тобою бамбуком, но с этим порывом силы и храбрости его оставили та и другая, – и К<атков> дал ему две оплеухи.
«Я остался один с Б<акуниным>, – дописывал свой рассказ Виссарион Григорьевич 16 августа, – он сидел, а я ходил по двум комнатам. Оба мы тяжело дышали, я просто задыхался. Его лицо было бледно, однако два неприятно-багровые пятна украшали его ланиты, а его и без того отвратительные уста просто превратились в параллелограмм. Я давно уже подозревал его безобразие, но тут вполне убедился, что он решительно безобразен. Трудно представить, чтобы какая-нибудь женщина могла полюбить его...

Вот такое злобное описание Бакунина Белинским.

Итак, Бакунин в Берлине и с этого момента он уже кондовый эмигрант, к России не имеющий почти никакого отношения.
Письмо брату Николаю 1842
Я не гожусь теперешней России, я испорчен для неё, а здесь я чувствую, что я хочу ещё жить, я могу здесь действовать, во мне ещё много юности и энергии для Европы

To be continued...
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 12 Апр 2017 06:22 #92

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Михаил Александрович Бакунин и Мать Порядка.

Первый заграничный период жизни Бакунина нас особо бы и не интересовал, ибо мало он связан с Россией. Царь-батюшка повелел лишить дезертира дворянства, да и всех делов.
Но для полноты картины надобно все же рассказать...

В Европе Бакунин читал Гегеля, общался с Прудоном, поругивался с Марксом, создал свою бессмертную фразу
Страсть к разрушению есть вместе и творческая страсть!
Не избежал он и польской заразы.

az.lib.ru/b/bakunin_m_a/text_0140.shtml
РЕЧЬ, ПРОИЗНЕСЕННАЯ 29 НОЯБРЯ 1847 г. в ПАРИЖЕ НА БАНКЕТЕ В ГОДОВЩИНУ ПОЛЬСКОГО ВОССТАНИЯ 1830 г.*
Господа,

Настоящая минута для меня очень торжественна. Я русский и прихожу на это многочисленное собрание, которое сошлось, чтоб праздновать годовщину польского восстания, и которого одно присутствие здесь есть уже род вызова, угроза и как бы проклятие, брошенное в лицо всем притеснителям Польши; -- я прихожу на него, господа, одушевленный глубокою любовью и непоколебимым уважением к моему отечеству.
Мне не безызвестно, насколько Россия не популярна в Европе. Поляки смотрят на нее, не без основания, быть может, как на одну из главных причин их несчастий. Люди независимые в других странах видят в столь быстром развитии ее могущества опасность, постоянно растущую, для свободы народов. Повсюду имя русского является синонимом грубого угнетения и позорного рабства. Русский, во мнении Европы, есть ни что иное, как гнусное орудие завоевания в руках ненавистнейшего и опаснейшего деспотизма.
Господа, -- не для того чтоб оправдывать Россию от преступлений, в которых ее обвиняют, не для того чтоб отрицать истину, взошел я на эту трибуну. Я не хочу пробовать невозможное. Истина становится более, чем когда либо, нужною для моего отечества.
И так, да -- мы еще народ рабский! У нас нет свободы, нет достоинства человеческого. Мы живем под отвратительным деспотизмом, необузданном в его капризах, неограниченном в действии. У нас нет никаких прав, никакого суда, никакой апелляции против произвола; мы не имеем ничего, что составляет достоинство и гордость народов. Нельзя вообразить положение более несчастное и более унизительное.
Извне наше положение не менее плачевно. Будучи пассивными исполнителями мысли, которая для нас чужая, воли, которая так же противна нашим интересам, как и нашей чести, мы страшны, ненавидимы, я хотел даже сказать, почти презираемы, потому что на нас повсюду смотрят, как на врагов цивилизации и человечества. Наши повелители пользуются нашими руками, для того чтоб сковать мир, чтоб поработить народы, и всякий успех их есть новый позор, прибавленый к нашей истории....

Нехорошая речь, да.

Как писал о нем Герцен...
Талант, но дрянной характер

az.lib.ru/g/gercen_a_i/text_0380.shtml
Герцен Александр Иванович
Михаил Бакунин
(перевод)
Бакунин мог говорить целыми часами, спорить без устали с вечера до утра, не теряя ни диалектической нити разговора, ни страстной силы убеждения. И он всегда готов был разъяснять, объяснять, повторять, без малейшего догматизма. Этот человек рожден был миссионером, пропагандистом, священнослужителем. Независимость, автономия разума -- вот что было тогда его знаменем, и для освобождения мысли он вел войну с религией, войну со всеми авторитетами. А так как в нем пыл пропаганды сочетался с огромным личным мужеством, то можно было уже тогда предвидеть, что в такую эпоху, как наша, он станет революционером, пылким, страстным, героическим. Вся жизнь его была посвящена одной лишь пропаганде. Монах воинствующей церкви революции, он бродил по свету, проповедуя отрицание христианства, приближение страшного суда над этим феодальным и буржуазным миром, проповедуя социализм всем и примирение -- русским и полякам. Он не имел ни другого призвания в жизни, ни других интересов; к внешним условиям существования он был совершенно равнодушен. Он напоминает нам прозелитов первых веков христианства или, еще больше, тех неутомимо деятельных людей эпохи возрождения наук, которые, как Кардан, Бруно, Пьер Раме, переходили из страны в страну, распространяя свои идеи, поучая, убеждая, борясь с предрассудками, рискуя жизнью ради свободы слова,-- этих всюду гонимых и преследуемых людей, которые после долгих лишений самоотверженной жизни не знали, где преклонить голову, если смерть не приходила им на помощь,-- смерть на костре или в мрачной тюрьме.
Покидая родину, Бакунин нисколько не был озабочен тем, что оставляет там свое наследственное имущество. Он никогда не задумывался над тем, удастся ли ему завтра пообедать. Когда у него случалось немного денег -- он тратил их без счета, безрассудно; он раздавал их другим. Оставался он без денег -- и это не лишало его бодрости, он смеялся над этим со своими друзьями, он умел сводить свои потребности чуть ли не к нулю, он отказывал себе во всем и не только почти не жаловался, но и в самом деле страдал менее, чем другие,-- отсутствие денег он воспринимал как болезнь.
Он был молод, красив, он любил создавать себе прозелитов среди женщин, многие были в восторге от него, и однако ни одна женщина не сыграла большой роли в жизни этого революционного аскета; его любовь, его страсть были устремлены к иному.

Ну вот, а Белинский о нем гадости говорил...
Бакунин вначале поразил берлинских профессоров своим воодушевлением, талантами и смелостью выводов, на которые решался; но вскоре он соскучился и порвал с квиетизмом немецкой науки. Бакунин не видел другого средства разрешить антиномию между мышлением и действительностью, кроме борьбы, и он все более и более становился революционером. Он принадлежал к числу тех молодых литераторов, которые протестовали в "Галльских летописях", руководимых Арнольдом Руге, против бесплодного, аристократического и бесчеловечного понимания науки немецкими профессорами, против их бегства в области абсолюта, против их бездушного воздержания, мешавшего им принимать какое-либо участие в горестях и трудах современного человечества
Статьи Бакунина, написанные с огромным увлечением и смелостью, были подписаны Жюль Элизар*. Впрочем, он писал очень мало и работал с трудом, когда ему приходилось браться за перо.
В 1843 году Бакунин, преследуемый швейцарскими реакционерами, был выдан одним из них, Блюнчли*, и тотчас же получил приказание возвратиться в Россию. Блюнчли, журналист и член цюрихского правительства, во время дела коммуниста Вейтлинга скомпрометировал множество людей. Имея в своих руках досье Вейтлинга и его друзей, он написал брошюру, в которой предал гласности то, что, как должностное лицо, должен был сохранять в тайне. Там не было ни одного письма к Бакунину или от него к Вейтлингу, но в какой-то записке Вейтлинг упоминал о русском социалисте Бакунине. Этого было достаточно для Блюнчли. После его доноса возвращение на родину стало невозможным; вследствие этого Бакунин отказался подчиниться императорскому приказу. Тогда царь подверг его суду своего сената; Бакунина приговорили к лишению всех прав состояния и к вечной ссылке, как только он возвратится, "за неповиновение приказу его величества и за поведение, не достойное русского офицера". Бакунин в письме, напечатанном несколькими газетами в Париже, куда он переселился, выразил благодарность императору за лишение его дворянского достоинства*.

Ко времени всяких революций Бакунин стал уже совершенным отморозком, хотя Герцен его оправдывает
Никогда и ни в одной стране нельзя было видеть зрелища более гнусного, более низкого, чем то, которое явили немецкому народу его правители в 1849 году. Людовик-Наполеон, Пий IX -- герои честности, чистосердечия и прямодушия рядом с этими презренными Габсбургами и Гогенцоллернами с их саксонскими, вюртембергскими, гессенскими, баденскими и прочими коллегами. Зрелище предательств, клятвопреступлений, мелких жестокостей, кровожадных и жалких одновременно, которые возмутили Паскевича в Венгрии, приводило в ярость последних свободных людей Германии, не склонившихся перед реакцией; все были более чем возмущены: сердца наполнялись непреодолимой жаждой мщения и возмездия. Чудовищные преступления, совершенные пруссаками в герцогстве Баденском, например, были таковы, что я слышал, как честные немецкие мещане, которые в течение всей своей жизни никогда не осмеливались даже и подумать о том, чтоб оспаривать права королей и вельмож, говорили мне, бледнея и дрожа от бешенства: "Ах, если б нам когда-нибудь удалось задушить собственными руками прусского офицера!" Революционная партия, под воздействием этого нервного и лихорадочного возбуждения, охваченная экзальтацией отчаяния и оскорбленных чувств, решилась на последнюю попытку в Дрездене.

Ну вот, а чего тогда царя-батюшку ругали? Нешто он вам запрещал пирожками торговать?
Узнав, что королевские солдаты еще не решились на избиение своих братьев, что в них не умолкла еще совесть, что они щадят даже здания, Бакунин предложил развесить лучшие произведения Дрезденской галереи на стенах и баррикадах. Это могло бы действительно остановить осаждающих. "А если они будут стрелять?" -- возразили члены муниципалитета.-- "Тем лучше, пусть на них падет позор этого варварства". Эстетичный муниципалитет не согласился. И таким же образом целый ряд революционных и террористических мер, предложенных Бакуниным, был отклонен.
Когда уже больше ничего не оставалось делать, Бакунин предложил поджечь дома аристократов и взорвать ратушу вместе со всеми членами правительства, не исключая и его самого. Говоря это, он держал в руке заряженный пистолет.

Далее Герцен еще более клеймит австрияков...
И тогда австрийское правительство потребовало, чтобы ему выдали Бакунина. Он был отправлен в Австрию с оковами, на ногах. Его подвергли суду -- подвергли суду человека, приговоренного к смерти и вслед за тем к вечному заточению,-- за поступки, совершенные до его осуждения!
Когда в Дрездене у Бакунина вымогали ответ -- какова причина его столь деятельного участия в германской революции, он отвечал: "Я продолжал здесь делать то, что делал всю свою жизнь: я служил здесь славянской революции". И этого было достаточно для начала ужаснейшей пытки, которую он претерпел.
Среди милых законов, управляющих Австрией, есть один закон, который дозволяет судье военного трибунала применять битье палками в случаях, когда все судьи убеждены в том, что подсудимый говорит не всю правду. И гнусные варвары применили этот закон к Бакунину. Должно сказать вам, что он не скрывал ничего касавшегося его лично, но не желал говорить о других. После каждого судебного заседания Бакунина подвергали экзекуции.

И кто теперь будет говорить о негуманности нашего Государя? А?
Вот оно, звериное мордо Европы!

Надо отметить у Герцена еще очень интересный пассаж
Не знаю, как это получается, но всякий раз, когда видят русского революционера, его принимают за царского агента; одни не знают, как примирить аристократическое происхождение с убеждениями демократа, другие удивляются тому, что богатые люди могут быть социалистами. Наша привычка сорить деньгами, наш откровенный радикализм шокируют буржуазный мир. Я слышал неоднократно следующее замечание: "Где же доставал Бакунин деньги? Семья его ничего ему не присылала, и однако он бывал иногда при деньгах; по крайней мере мы имеем право подозревать, что эти деньги он получал от русского правительства".

Известные подлецы К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС так прямо писали о славянах, как об унтеменшах

www.marxists.org/russkij/marx/cw/t06.pdf
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС
СОЧИНЕНИЯ Издание второе ТОМ 6
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва • 1957

БОРЬБА В ВЕНГРИИ
Без помощи немцев и особенно мадьяр южные славяне превратились бы в турок, как это действительно произошло с частью славян, по крайней мере в магометан, каковыми поныне еще являются славянские босняки.
Панславизм возник не в России или Польше, а в Праге и в Аграме161. Панславизм — это союз всех малых славянских наций и национальностей Австрии и, во вторую очередь, Турции для борьбы против австрийских немцев, мадьяр и, возможно, против турок. Турки принимаются в расчет только в отдельных случаях и, как нацию, которая тоже находится в состоянии полного упадка, их можно оставить совершенно в стороне. Панславизм по своей основной тенденции направлен против революционных элементов Австрии, и потому он заведомо реакционен.
Эту реакционную тенденцию панславизм немедленно обнаружил двойным предательством: он принес в жертву своей жалкой национальной ограниченности единственную славянскую нацию, доныне выступавшую на стороне революции, — поляков; он продал себя и Польшу русскому царю.
Дело мадьяр далеко не так плохо, как хочет нас уверить подкупленный черно-желтый энтузиазм. Они еще не побеждены. Но если они и падут, то падут с честью, как последние
герои революции 1848 года, и поражение это будет лишь временным. Тогда на один момент славянская контрреволюция нахлынет на австрийскую монархию со всем своим варварством, и камарилья увидит, каковы ее союзники. Но при первом же победоносном, восстании французского пролетариата, которое всеми силами старается вызвать Луи-Наполеон, австрийские немцу и мадьяры освободятся и кровавой местью отплатят славянским варварам.
Всеобщая война, которая тогда вспыхнет, рассеет этот славянский Зондербунд и сотрет с лица земли даже имя этих упрямых маленьких наций.
В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом.

Написано Ф. Энгельсом около 8 января 1849 г. Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 194, 13 января 1849 г. Печатается по тексту газеты Перевод с немецкого

To be continued...
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 12 Апр 2017 19:46 #93

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Михаил Александрович Бакунин и Мать Порядка.

Долго ли... коротко ли..., но австрийские псы, побив Бакунина палками, сдали его злобному царизму...
Вдруг...
Хотя воевал он супротив Европы, прежде всего.

И в 1851 году Бакунин "возвращается" в Россию.
Тут он пишет весьма примечательную "Исповедь"
Были мнения, что он тут неискренен, но для человека-террориста, который был готов в Дрездене стать по сути, шахидом, это как-то слабо совместимо.
Впрочем, может виноваты палки....

az.lib.ru/b/bakunin_m_a/text_0060.shtml
Бакунин Михаил Александрович
Исповедь
И с п о в е д ь
Июль--начало августа 1851 года. Петропавловская крепость.

Ваше императорское величество,
всемилостивейший государь!
Когда меня везли из Австрии в Россию, зная строгость рус­ских законов, зная Вашу непреоборимую ненависть ко всему, что только похоже на непослушание, не говоря уже о явном бунте против воли Вашего императорского величества, зная также всю тяжесть моих преступлений, которых не имел ни надежды, ни даже намерения утаить или умалить перед судом, я сказал себе, что мне остается только одно -- терпеть до конца, и просил у бога Силы для того.
Чтобы выпить достойно и без подлой слабости горькую чашу, мною же самим уготованную. Я знал, что, лишен­ный дворянства тому назад несколько лет приговором правитель­ствующего сената и указом Вашего императорского величества, я мог быть законно подвержен телесному наказанию, и, ожидая худшего, надеялся только на одну смерть как на скорую избави­тельницу от всех мук и от всех испытаний.
Не могу выразить, государь, как я был поражен, глубоко тро­нут благородным, человеческим, снисходительным обхождением, встретившим меня при самом моем въезде на русскую границу! Я ожидал другой встречи. Что я увидел, услышал, все, что испы­тал "продолжение целой дороги от Царства Польского до Петро­павловской крепости, было так противно моим боязненным ожи­даниям, стояло в таком противоречии со всем тем, что я сам по слухам и думал и говорил и писал о жестокости русского прави­тельства, что я, в первый раз усумнившись в истине прежних понятий, спросил себя с изумленьем: не клеветал ли я? Двух­месячное пребывание в Петропавловской крепости окончательно убедило меня в совершенной неосновательности многих старых предубеждений.

Канешна, клеветал, Александрович. Канешна...
Граф Орлов объявил мне от имели Вашего императорского величества, что Вы желаете, государь, чтоб я Вам написал пол­ную исповедь всех своих прегрешений
Государь! Я не заслужил такой милости и краснею, вспомнив все, что дерзал говорить и писать о неумолимой строгости Вашего императорского величе­ства.
Как же я буду писать? Что скажу я страшному русскому ца­рю, грозному блюстителю и ревнителю законов? Исповедь моя Вам как моему государю заключалась бы в следующих немногих словах: государь! я кругом виноват перед Вашим императорским величеством и перед законами отечества. Вы знаете мои преступления, и то, что Вам известно, достаточно для осуждения меня по законам на тягчайшую казнь, существующую в России. Я был в явном бунте против Вас, государь, и против Вашего правительства; дерзал противостать Вам как враг, писал, говорил, возмущал умы против Вас, где и сколько мог. Чего же более? Велите судить и казнить меня, государь; и суд Ваш и казнь Ваша будут законны и справедливы. Что же более мог бы я написать своему государю?
Но граф Орлов сказал мне от имени Вашего императорского величества слово, которое потрясло меня до глубины души и пе­реворотило все сердце мое: "Пишите,--сказал он мне,--пишите к государю, как бы вы говорили с своим духовным отцом".
Да, государь, я буду исповедываться Вам как духовному отцу, от которого человек ожидает не здесь, но для другого мира про­щения, и прошу бога, чтобы он мне внушил слова простые, искренние, сердечные, без ухищрения и лести, достойные одним словом найти доступ к сердцу Вашего императорского величества...

To be continued...
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 13 Апр 2017 07:18 #94

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Михаил Александрович Бакунин и Мать Порядка.

Как мы уже знаем, царь-батюшка посадил Михаила Александровича в Петропавловскую крепость. Потом его перевели в Шлиссельбург, а уж потом в Сибирь, на поселение.
Там он женился. На полячке.

А в Сибирь он поехал после письма покаяния императору
ru-lib.3dn.ru/publ/bakunin_mikhail_aleks...ranica_12/1-1-0-2191
No 593. - Прошение на имя Александра II.
(14 февраля 1857 года.) [Шлиссельбургская крепость.]
Ваше императорское величество,
всемилостивейший государь!
Многие милости, оказанные мне незабвенным и великодуш­ным родителем вашим и вашим величеством, вам угодно ныне довершить новою милостью, мною не заслуженною, но прини­маемою с глубокою благодарностью: позволением писать к Вам. Но о чем может преступник писать к своему государю, если не просить о милосердии? Итак, государь, мне дозволено прибегнуть к Вашему милосердию, дозволено надеяться. Пред правосудием всякая надежда с моей стороны была бы безумием; но пред мило­сердием Вашим, государь, надежда есть ли безумие? Измучен­ное, слабое сердце готово верить, что настоящая милость есть уже половина прощения; и я должен призвать на помощь всю твердость духа, чтобы не увлечься обольстительною, но прежде­временною и может быть напрасною надеждою.
Привезенный из Австрии в Россию в 1851 году и забыв бла­гость отечественных законов, я ожидал смерти, понимая, что за­служил ее вполне. Ожидание это не сильно огорчало меня, я да­же желал скорее расстаться с жизнью, не представлявшею мне ничего отрадного в будущем. Мысль, что я жизнью заплачу за свои ошибки, мирила меня с прошедшим, и, ожидая смерти, я почти считал себя правым.
Но великодушию покойного государя угодно было продлить мою жизнь и облегчить мою судьбу в самом заключении. Это бы­ла великая милость, и однако же милость царская обратилась для меня в самое тяжкое наказание. Простившись с жизнью, я должен был снова к ней возвратиться, чтобы испытать, во сколько раз моральные страдания сильнее физических. Если бы заключе­ние мое было отягчено строгостью, сопряжено с большими ли­шениями, я, может быть, легче перенес бы его; но заключение, смягченное до крайних пределов возможности, оставляя мысли полную свободу, обратило ее в собственное свое мучение. Связи семейные, которые я считал навек прерванными, возобновленные милостивым позволением видеться с семейством, возобновили во мне и привязанность к жизни; ожесточенное сердце постепенно смягчалось под горячим дыханием родственной любви; холодное равнодушие, которое я принимал сначала за спокойствие, посте­пенно уступало место горячему участию к судьбе давно потерян­ного из виду семейства, и в душе пробудилась - вместе с сожа­лением об утраченном счастии мирной, семейной жизни - глубо­кая, невыразимо мучительная скорбь о невозвратно и собствен­ною виною безумно разрушенной возможности сделаться когда-нибудь наравне с пятью братьями опорою своего родного дома, полезным и дельным слугою своего государства.
Государь! Что окажу еще? Если бы мог я сызнова начать жизнь, то повел бы ее иначе; но - увы! - прошедшего не воро­тишь! Если бы я мог загладить свое прошедшее делом, то умолял бы дать мне к тому возможность: дух мой не устрашился бы спасительных тягостей очищающей службы: я рад бы был омыть потом и кровью свои преступления. Но мои физические силы да­леко не соответствуют силе и свежести моих чувств и моих жела­ний: болезнь сделала меня никуда и ни на что негодным. Хотя я еще и не стар годами, будучи 44 лет, но последние годы за­ключения истощили весь жизненный запас мой, сокрушили во мне остаток молодости и здоровья: я должен считать себя стариком и чувствую, что жить мне остается недолго 2. Я не жалею о жиз­ни, которая должна бы была протечь без деятельности и без пользы; только одно желание еще живо во мне: последний раз вздохнуть на свободе, взглянуть на светлое небо, на свежие лу­га, увидеть дом отца моего, поклониться его гробу и, посвятив остаток дней сокрушающейся обо мне матери, приготовиться до­стойным образом к смерти.
Пред Вами, государь, мне не стыдно признаться в слабости; и я откровенно сознаюсь, что мысль умереть одиноко в темнич­ном заключении пугает меня, пугает гораздо более, чем самая смерть; и я из глубины души и сердца молю Ваше величество из­бавить меня, если возможно, от этого последнего, самого тяжкого наказания.
Каков бы ни был приговор, меня ожидающий, я безропотно заранее ему покоряюсь как вполне справедливому и осмеливаюсь надеяться, что в сей последний раз дозволено мне будет излить перед Вами, государь, чувство глубокой благодарности к Вашему незабвенному родителю и к Вашему величеству за все мне ока­занные милости.
Молящий преступник
Михаил Бакунин. 14 февраля 1857 года3.

Ну как государь мог отказать такому верноподданному...
Который вдобавок, как пишет Амфитеатров
В 1836-39 годах, как последовательный гегелианец, путем диалектических отвлечений упершийся в идею разумности всего существующего, Бакунин был консерватором и поклонником монархии Николая I.

201704_bakunin_60e.jpg


az.lib.ru/b/bakunin_m_a/text_0030.shtml
Н. Пирумова. Бакунин
Николай Николаевич Муравьев уже с 1848 года был генерал-губернатором Восточной Сибири. Человек он был умный, яркий, талантливый, обладавший способностями настоящего администратора, а также всеми пороками, которые неизбежно сопутствуют человеку, наделенному почти не ограниченной и почти не контролируемой властью. "Небольшого роста, нервный, подвижный. Ни усталого взгляда, ни вялого движения. Это боевой отважный борец, полный внутреннего огня и кипучести в речи, в движениях" {И. А. Гончаров, По Восточной Сибири, "Русское обозрение", 1891, No 1.}

Муравьев был родственник Бакунина, оттого жизнь в Сибири для последнего была ни разу не ссылкой

Восточная Сибирь при покровительстве Муравьева открывала перед Бакуниным широкие возможности. Прежде всего он смог здесь, наконец, получить службу, связанную с передвижением. Сначала он устроился в Амурскую компанию, но вскоре перешел к золотопромышленнику Бенардаки, который, не давая ему, по существу, никаких поручений, платил деньги, достаточные для содержания его многочисленной семьи. Теперь не только жена, но и все ее родные жили с ним в Иркутске. Однако, ничего не делая по службе, Бакунин вскоре стал испытывать известные моральные угрызения по поводу того, что на деньги, получаемые им, он права не имел. Бенардаки же не собирался давать Бакунину какой-либо серьезной работы, так как был достаточно богат, чтобы платить нечто вроде пенсии человеку, близкому к генерал-губернатору.
В конце концов ложное положение, в котором оказался Бакунин, вынудило его обратиться с письмом к Бенардаки. Высказав свое возмущение подобным отношением и подсчитав сумму, выплаченную ему ни за что (5175 рублей серебром), Бакунин давал обязательство вернуть в течение года эти деньги.

Кроме того, Бакунин, по обыкновению, активно занимался общественной деятельностью.
Переехал Бакунин в Иркутск в марте 1859 года, а в апреле в городе произошло событие, взволновавшее всех и сыгравшее решающую роль в окончательном разделении местной общественности на два враждебных лагеря. На пасху два молодых приезжих чиновника, Беклемишев и Неклюдов, поссорились. Беклемишев получил пощечину. Встал вопрос о дуэли. Но Неклюдов, собиравшийся уезжать, драться не хотел. Часть молодежи требовала, чтобы он принял вызов. Бакунин, с его манерой активно вмешиваться в чужие дела, выступил также сторонником дуэли. В конце концов Неклюдова вынудили согласиться, а так как он никого почти в городе не знал, навязали ему и секундантов -- приятелей его противника. Муравьева в тот момент в городе не было, но все остальное начальство было в курсе дел, однако никто не только не принял мер, чтобы запретить дуэль, кстати первую в Сибири, но, напротив, все сторонники графа поддерживали Беклемишева в его стремлении получить удовлетворение. Неклюдов был убит.

Вскользь упомянем, что познакомился он в Иркутске и еще с одним известным Михаилом - Михаилом Васильевичем Буташевичем-Петрашевским.
В начале 1861 года Муравьев, оставив должность генерал-губернатора, уехал в Петербург. Там он еще раз и опять неудачно попытался похлопотать за Бакунина.

И вот тогда верноподданный в 1861 году из России опять слинял...
Обманув нового босса.
Генерал-губернатор не имел права отпускать политического ссыльного, находящегося под надзором полиции, в столь далекое путешествие. Но Бакунин дал честное слово, что он не употребит во зло его доверие. И Корсаков разрешил, -- ему просто неловко было бы отказать Бакунину, который к тому же в это время становился и его родственником, так как Наталья Семеновна Корсакова выходила замуж за брата Михаила Александровича, Павла. Это-то разрешение на плаванье, дополненное "открытым предписанием" всем капитанам казенных пароходов беспрепятственно брать его на борт всех судов по рекам Шилке, Амуру, Уссури и Сунгари, и явилось главным обвинением против Корсакова, предъявленным потом следственной комиссией А. Ф. Голицына, и главным источником слухов о его участии в побеге.
Еще более неосмотрительно поступил гражданский губернатор Иркутска Извольский, выдав Бакунину паспорт, где он именовался бывшим прапорщиком, "получившим Высочайшее повеление на вступление в государственную службу". Видно, Извольскому, проводившему время в одном обществе с Бакуниным, тоже неловко было отказать ему в подобной просьбе. Однако на следующий же день после выдачи этого документа он спохватился и послал письмо в Николаевск военному губернатору Приморского края, сообщая о том, что Бакунин находится под надзором полиции. Но письмо это задержалось в дороге и пришло по назначению через месяц после того, как Бакунин покинул Николаевск.
В письмах Герцена и Бакунина (к разным лицам), где речь шла о побеге, не упоминалось о том, кто и как помог осуществить его. Друзья, как бы сговорившись, приписывали успех побега Амуру, обыгрывая звучание этого слова.
"Спас меня Амур", -- сообщал Бакунин из Сан-Франциско Фохту. "Я предался Амуру, не богу, а реке", -- писал он Жорж Санд. "При помощи Амура, как видите, можно попасть не только в больницу, но и в какую-нибудь Калифорнию", -- замечал Герцен в письме к Шарлю Эдмону.}
"Друзья, всем существом стремлюсь я к вам и, лишь только приеду, примусь за дело: буду у вас служить по польско-славянскому вопросу, который был моей idêe fixe с 1846 г. и моей практической специальностью в 48--49-х годах. Разрушение, полное разрушение Австрийской империи будет моим последним словом; не говорю делом: это было бы слишком честолюбиво, но для служения ему я готов идти в барабанщики или даже в прохвосты, и, если мне удастся хоть на волос продвинуть его вперед, я буду доволен. А за ним является славная вольная славянская федерация, единственный исход для России, Украины, Польши и вообще для славянских народов" {"Письма М. А. Бакунина", стр. 189--190.}.

И в 1862 году Бакунин приехал в Лондон, к Герцену...

To be continued...
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 17 Апр 2017 19:42 #95

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Михаил Александрович Бакунин и Мать Порядка.

Затырив денежку у спонсора Герцена, Михаил Алексадрович отдался литературной работе. Кстати, и правда хорошо пишутся статьи о всеобщем благе человечества где-нибудь в Швейцарии или даже в Куршавеле, среди шлюх и блэкджека.

Для начала он отметился довольно паршивой статейкой РОМАНОВ, ПУГАЧЕВ ИЛИ ПЕСТЕЛЬ. 1862
az.lib.ru/b/bakunin_m_a/text_0150.shtml

В целом этот опус может быть охарактеризован кратко... "Ой, пурга,пурга"
Если бы мы перенесли наши впечатления на запах, то наилучшим было бы сравнение с клоповным коньяком.
Времена -- что ни день -- становятся серьезнее. Наступила и для русских пора дела. Замолк праздный шум упоенной собою литературы. Под гнетом современных и еще более грозных будущих обстоятельств, ожидаемых и предвидимых всеми, люди наименее серьезные, наиболее развращенные болтовнею литературною, призадумались. -- Полно болтать, опасно болтать, преступно болтать. Ведь дело идет о спасении себя, семьи, имущества, о спасении России от кровавых несчастий, от конечного разорения. Всякий должен теперь размыслить серьезно и свои политические верования и свое положение, а размыслив, решить: куда, к чему, с кем и за кем идти?

Может ли нормальный человек читать эту бню дальше? Это риторический вопрос.
Читать эту хню может только дотошный историк, вроде меня....
Теперь только наступает в России время действительного образования и развития партий. Несколько месяцев тому назад очень много людей не знали еще сами, к какому они принадлежат лагерю. Было, правда, много ученых разделений и подразделений в теории, но на практике они не разъединяли людей, потому что не было ясно определенной практической цели. Болтливо-шумною толпою стремились все вперед, на свободу, иные по убеждению, другие по инстинкту, третьи по моде, и, наконец, остальные из страха и, казалось, что в этой толпе все единомышленники и братья. Но вот засветилось первое, слабое зарево тех пожаров, которыми грозит, может быть, кровавая русская революция, и замолк гул праздной толпы. Она приутихла. -- Пожары были совершенно случайны; такие пожары -- обыкновенное, почти периодическое явление в России. Но возбужденные политические власти, а главное подлый страх, скрывающийся нередко за нашим шумливым геройством, придали ныне петроградским пожарам другое значение. Правительство первое дало пример. Оно нашло полезным обвинить в поджоге передовую молодежь и распространить эту клевету между народом, дабы возбудить его против студентов. В прежнее время никто из литераторствующей, порядочной публики не смел бы присоединить своего голоса к клеветливому воплю из-ума-вон испуганной власти. Того бы не потерпело общественное мнение, которое даже при самом Николае умело клеймить продажную литературу и литераторов третьего отделения. Теперь им лафа. Пользуясь общим испугом публики, непривыкшей еще к общественным потрясениям, знакомой только с болтовней, а не с делом, они смело подняли свое знамя. А для того, чтоб не испугать слабых людей излишнею откровенностью, они написали на нем слово "Прогресс", искусно прикрывая клевету и донос недорогими либеральными фразами. И, нет сомнения, что они приобретут на первое время, но только на короткое время, значительную популярность. Николаевский период развил в России очень много дряблых душ, без страсти в сердце, без живой мысли в голове, но с великолепными фразами на языке. Этим людям в последнее время становилось между нами неловко. Они чувствовали, что дело, доходит до дел, до жертвы... Их много и они все пойдут под доктринерское знамя, под сень благодушащего правительства. Благо, отступление открыто и для измены есть благовидный предлог, а для прикрытия ее великодушная фраза: "мы стоим за цивилизацию против варварства", то есть за немцев против русского народа... Что ж, с Богом, идите! Нам остается пожелать вам доброго пути, да успех на новом поприще. Только смотрите, не ошибитесь в расчете: случалось не редко, что те здания, под которыми люди скрывались от бури, бывали первые поражены громом.
Очистившись от старых друзей, сомнительных и слабонервных, мы стали сильнее. Нам нужны теперь люди, которые до конца были бы преданы народному делу, и на которых потому можно было бы расчитывать, ибо теперь наша партия окончательно стала партиею дела. А наше дело -- служить революции.

И опять про аццких поляков..
Многие еще рассуждают о том, будет ли в России революция или не будет? не замечая того, что в России уже теперь революция. Она началась последовательно, широко проникла во все составы умирающего от дряхлости государства и возобновляющейся общественной жизни; она царит во всех, везде и во всем, действует руками правительства еще успешнее даже, чем усилиями своих приверженцев, и не успокоится, не остановится до тех пор, пока не переродит русского мира, пока не воздвигнет и не создаст нового славянского мира.
Династия явно губит себя. Она ищет спасения в прекращении, а не в поощрении проснувшейся народной жизни, которая, если б была понята, могла бы поднять царский дом на неведомую доселе высоту могущества и славы. Но где высота, там и бездна, и непонятая, оскорбленная, разоренная смешными попытками пигмеев удержать ее непреклонно логическое течение, та же народная жизнь может сбросить его, со всеми его немецкими советниками и доморощенными доктринерами, со всею бюрократическою и полицейскою сволочью, в бездонную пропасть... А жаль!
Редко царскому дому выпадала на долю такая величавая, такая благородная роль. Александр II мог бы так легко сделаться народным кумиром, первым русским земским царем, могучим не страхом и не гнусным насилием, но любовью, свободою, благоденствием своего народа. Опираясь на этот народ, он мог бы стать спасителем и главою всего славянского мира. Для этого не нужно было ни гения, ни даже той макиавелистической науки, которою так искусно и так усиленно держатся другие. Нужно было только широкое, в благодушии и в правде крепкое русское сердце. Вся русская, да и вся славянская живая деятельность просилась ему в руки, готовая служить пьедесталом для его исторического величия. Самое царствование отца, гибельное для России и для славян во всех отношениях, должно было служить ему наукою и вместе отрицательною рекомендациею в глазах народов. Николай душил Польшу; Александр должен был освободить Польшу со всем, что хочет быть Польшей. Он должен был сделать это и по справедливости, и для освобождения России от ненужной тяготы и от еще менее нужного бесчестия, и для того, чтоб, освободившись раз на всегда от немцев, открыть себе широкие ворота в славянский мир. Николай довел до крайнего безумия систему петровскую, систему отрицания и придушения народа во имя немецкого государства; он до того напряг искусственные силы этого государства, что оно надломилось и треснуло, убив его самого. Александр должен бы был почувствовать, что безобразное здание, стоившее миллионов человеческих жертв, потоков и своей и чужой крови, держаться далее не может, и что никаких сил не достанет удержать его от конечного падения. На развалинах петровского государства может существовать только Россия Земская, живой народ. Для народа нужно было расчистить место.
Казалось сначала, что Александр II понимал свое значение, по крайней мере в отношении к России, потому что в Польше он с первого раза тремя словами испортил все свое положение. И сколько преступлений, сколько несчастий, сколько бесчестия для нас и кровавых жертв для поляков вытекало из этих трех слов: "Point de reveries!" Теперь всякий может решить, кто безумно, преступно мечтал: поляки или Александр Николаевич?
Его начало в России было великолепно. Он об'явил свободу народу, свободу и новую жизнь после тысячелетнего рабства. Казалось, он хотел земской России, потому что в государстве петровском свободный народ немыслим. 19 февраля 1861 года, несмотря на все промахи, недостатки, уродливые противоречия и не менее безобразные тесноты указа об освобождении крестьян, Александр II был самым великим, самым любимым, самым могучим царем, который когда-либо царствовал в России. Но он так мало понимал это, так мало знал, чувствовал душу народную, он до такой степени немец, что в этот самый день, торжественнейший из торжественных дней в русской истории, он прятался в своем дворце и окружал себя караулами, боясь народного бунта. Видно -- совесть была не чиста, видно -- он замышлял не доброе, видно -- он не хотел настоящей свободы народу, который верил, да и все еще верит в него до безумия.
И в самом деле не была чиста совесть. Александр II и не мыслил о свободе народа. Она была бы противна всем инстинктам его. Немец никогда не поймет и не полюбит земской России; и в то самое время, как русский народ ждал от него новой жизни, он вместе с советниками своими думал только о том, как бы укрепить, восстановить и если можно расширить двухвековую причину русской безжизненности, народоненавистное тюремное здание петровского государства. Задумав гибельное, невозможное, он губит себя и свой дом, и готов ввергнуть Россию в кровавую революцию. Гения Петра Великого не достало бы теперь на такое дело, а он предпринял его.

Все рассуждения о "гении" Петра Великого уже говорят сами за себя. Это все происки безродных космополитов.
3. Хотим, чтоб Польше, Литве, Украине, Финнам и Латышам прибалтийским, а также и Кавказскому краю была возвращена полная свобода и право распорядиться собою и устроиться по своему произволу, без всякого с нашей стороны вмешательства, прямого или косвенного.
4. Хотим братского и, если будет возможно, федерального союза с Польшею, Литвою, Украйною, прибалтийскими жителями и с народами Зaкавказского края. Готовы и обязаны помогать им против всякого насилия и против всех внешних врагов, особливо же против немцев, когда они сами позовут нас на помощь.
5. Вместе с Польшей, с Литвой, с Украйной, мы хотим подать руку помощи нашим братьям Славянам, томящимся ныне под гнетом Прусского королевства, Австрийской и Турецкой империи, обязываясь не вложить меча в ножны, пока хоть один Славянин останется в немецком, в турецком, или другом каком рабстве.
6. Мы будем искать тесного союза с Италией, с которою у нас чувства, интересы и враги общие, -- с Мадьярами, ненавидящими как и мы, австрийскую монархию, если только они совершенно откажутся от притеснения Славян, -- с Румынами и даже с Греками, когда последние оставят в покое Болгар, и довольствуясь быть собою, забудут свои честолюбивые и свободопротивные, а главное, суетные византийские мечты.

Вот так и поссорились Михаил Александрович с Карлом Генриховичем и Фридрихом Фридриховичем...
Эти бандиты малых славян не любили...

Собственно, дальнейшая деятельность Бакунина в 1860е годы однообразна.
Он принял участие в польком восстании и пописывал свои мерзенькие статейки. И перевел Манифест Маркса.
Почему таки симпатичен мне этот гадкий человек... Были в нем бездны, были.
Но оставалось ему уже недолго...

To be continued...
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 18 Апр 2017 19:28 #96

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Нечаев
...папаша Крик, старый биндюжник,
слывший между биндюжниками грубияном (с) Одесские рассказы
Это мы, мы и те, и Петруша... et les autres avec lui, и я может быть первый,
во главе, и мы бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем,
и туда нам дорога, потому что нас только на это ведь и хватит.
Но больной исцелится и «сядет у ног Иисусовых»... и будут все глядеть с изумлением...(с) Бесы. Ф.М.

Сергей Нечаев среди бесов слыл красным земляным червяком. Его никто не любил, как известного гусятника Паниковского, как если бы тот, по нелепой случайности, неожиданно, оказался в экипаже другой, альтернативной Антилопы-Гну, покрашенной в красный цвет. Красный цвет революции.
Не было в нем бакунинских бездн, чернышевских сексуальных фантазий, герценовской обстоятельности...

201704_nechaev_1865.jpg


Славен был был этот экипаж, если бы вынесло его на просторы Руси-матушки колесо сансары...
Бендер-Бакунин, Козлевич-Герцен, Балаганов-Чернышевский и он, мелкий гад Нечаев.
Только все было наоборот.
Бакунин тяготит массой, юной страстью, бестолковой мудростью. Нечаев, как абсент, крепко бьет в голову. (с) Пирумова

ru.theanarchistlibrary.org/library/pol-avrich-bakunin-i-nechaev
Пол Аврич
Бакунин и Нечаев
Еще до отъезда из России Нечаев начал свой путь мистификации и обмана.

В марте 1869 г. Вера Засулич получила анонимное письмо со следующими словами: «Когда я гулял сегодня на Васильевском острове, я увидел экипаж, перевозящий заключенных. Из окошка высунулась рука и бросила записку. Через некоторое время я услышал следующие слова: „Если вы студент, то доставьте это по указанному адресу“. Я студент и считаю своим долгом исполнить эту просьбу. Уничтожьте мое письмо.» Приложенная записка, написанная нечаевской рукой, информировала его друзей, что он арестован и будет содержаться в Петропавловской крепости. Вскоре после этого распространился слух, что он бежал из крепости — беспримерный подвиг — и находится по пути на Запад. На деле же, не было не только побега, но не было и ареста. Все это была выдумка, первая из целой серии выдумок Нечаева, для того, чтобы представить себя героем, окружить себя атмосферой тайны и попробовать себя в роли «образцового революционера» из написанной им и Ткачевым «Программы революционных действий».
Нечаев перешел русскую границу 4 марта 1869 г. Достигнув Женевы, он немедленно явился к Бакунину, назвавшись представителем мощной революционной организации, действующей внутри царской империи. Бакунин сразу же был увлечен этим «юным дикарем», этим «тигренком», как он называл Нечаева. «Здесь со мной находится, — писал он Джемсу Гильому 13 апреля 1869 г., — один из тех молодых фанатиков, которые не знают сомнений, которые не боятся ничего… верующие без Бога, герои без риторики». Он видел в Нечаеве идеал революционного конспиратора, предвестника нового поколения, которое энергично, решительно и непреклонно низвергнет царский порядок. Пребывание Нечаева в Швейцарии, как заметил Э.Х.Карр, привело к тому, что стареющий Бакунин воспрянул духом, у него возродились революционные надежды и на него повеяло дыханием родной земли, которую ему не суждено уже было увидеть. Для Бакунина, как выразился профессор Конфино, «Нечаев был молодой Россией, революционной Россией, его Россией».

К сожалению, с годами Бакунин все более и более глупел... Особенно находясь в тупой Европе.
В течение весны и лета 1869 г. Бакунин и Нечаев выпустили серию памфлетов и манифестов, призывающих к социальному перевороту в России. В «Нескольких словах к нашим молодым братьям в России» Бакунин призывал революционную молодежь «идти в народ» проповедовать бунт, воодушевлять народ бороться не на жизнь, а на смерть против государства и привилегированных классов, следуя примеру Стеньки Разина два века назад. «Образованная молодежь должна быть не благодетелем народа, не его диктатором и поводырем, но лишь рычагом на пути народа к его свободе, помогающим народу объединить свою энергию и силы,» — призывал Бакунин. «Остерегайтесь того обучения, посредством которого известные лица пытаются сковать вас и лишить вас вашей силы. Образование подобного рода должно умереть вместе с миром, проявлением которого оно является.»

Отхватив даром у миллионера Корейко-Огарева с помощи идеи классической идеи а-ля "Меча и Орала" десять штук франков, Нечаев не понес их в плоской железной коробочке от папирос "Кавказ" Бендеру, а хитроумно вернулся в Россию.

www.e-reading.club/chapter.php/128051/9/...-_Bakunin.html#n_392
Наталья Пирумова
ГЛАВА VIII
БАКУНИН И НЕЧАЕВ
в 1858 году молодой помещик П. А. Бахметьев передал Герцену на нужды русской революционной пропаганды. Вся сумма была положена в банк на имя Герцена и Огарева и до 1869 года оставалась неприкосновенной, вызывая постоянные претензии от разных групп русской эмиграции, стремившихся использовать ее на то или иное дело. Не питая никакого доверия ни к Нечаеву, ни к его идеям, Герцен был против передачи ему этих денег. Но Огарев потребовал раздела фонда и выдачи своей половины Нечаеву.

И основал бесовское «Общество народной расправы»
Создав себе известное положение за границей, Нечаев в августе 1869 года отправился в Россию. Для того чтобы помочь его конспиративной деятельности в русских условиях, Огарев и Бакунин решили распространить слух о его гибели.
Отчасти для этого, отчасти для того, чтобы поднять акции Нечаева среди молодежи, решено было распространить в виде листовки стихотворение Огарева «Студент»
Герцен реагировал иначе. «Да что же ты Нечаева заживо хоронишь? — с удивлением спрашивал он, — стихи, разумеется, благородны, но того звучного порыва, как бывали твои стихи, caro mio, нет».

Делов этого общества всего то и было, что злобное и жестокое убийство революцьоноого же студента Иванова.
Революционные мещане-импотенты ни на что не оказались способны.
Проблемой они стали потом, когда стали брать массой.
Опубликованное недавно во французском журнале письмо Г. А. Лопатина к Н. А. Герцен (дочери) от 1 августа 1870 года следующим образом повествует об этом событии: „…Я знал, что У[спенск]ий выманил И[вано]ва в лес под приличным предлогом, и я всегда удивлялся, почему, идя с ним рядом, он не выстрелил ему в висок? Для чего тут понадобилось пять человек? Но теперь мне пишут, что, по рассказам участников, они так растерялись, что забыли, что при них есть оружие, и стали бить И[ванова] камнями и кулаками и душить руками; вообще убийство было самое зверское. Когда Иванов был уже мертв, Нечаев вспомнил о револьвере и для большей уверенности выстрелил трупу в голову“.

Сам Нечаев успел уехать за границу, а остальные получили от царя-батюшки кайло.
12 января Бакунин узнал, что Нечаев, благополучно скрывшись от ареста, прибыл теперь в Швейцарию. Когда Бакунин получил это известие, то так „прыгнул от радости, что чуть было не разбил потолка старою головой. К счастью, потолок очень высок… — писал он.

Сказки разрушил героический русский сталкер Герман Лопатин, один из самых честных людей в этой бесовской братии.
Прежде всего Лопатин убедил Бакунина в том, что все прежние рассказы Нечаева о его побеге из Петропавловской крепости, об организации в России, о комитете, представителем которого он будто является, не более чем миф.
„Нечаев мог рассказывать все это Вам, живущим вне России, — говорил Лопатин, — но он не попробует повторить все это Вам в моем присутствии, зная очень хорошо, что мне известны все кружки, все люди и все отношения и факты в России. Вы видите, что он молчанием своим подтверждает истину всего того, что я говорю и об его бегстве, которого малейшие обстоятельства и подробности, как он сам знает, мне слишком хорошо известны, а также и об его друзьях и об его мнимом комитете“.
Узнав об истинном положении дел, Бакунин был потрясен. „Я не могу Вам выразить, мой милый друг, — писал он Нечаеву несколько дней спустя, — как мне было тяжело за Вас и за самого себя. Я не мог более сомневаться в истине слов Лопатина. Значит, Вы нам систематически лгали. Значит, все ваше дело проникло протухшей ложью, было основано на песке. Значит, ваш комитет — это Вы… Значит, всо дело, которому Вы так всецело отдали свою жизнь, лопнуло, рассеялось, как дым, вследствие ложного глупого направления, вследствие вашей иезуитской системы, развратившей Вас самих и еще больше ваших друзей.
…Увлеченный верою в Вас, я отдал Вам свое имя и публично связал себя с Вашим делом… Веря в Вас безусловно в то время, как Вы меня систематически надували, я оказался круглым дураком — это горько и стыдно для человека моей опытности и моих лет — хуже этого, я испортил свое положенно в отношении к русскому и интернациональному делу“.

Да, дурак ты, Михаил Александрович. Развели тебя, аки дите малое.
После этого всего акции Нечаева резко пошли ко дну.
И, в 1872 Швейцария выдала боя Сирожу России.
Тут его взяли под белы жабры и засовали... Правильно товарищи, в Петропавловскую крепость.
Были истории о заговоре с целью побега, но ничего этого не случилось
И помер Сирожа....

Напоследок помянем грешную душу ейной же цитатой...
«Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции..»
Что мы можем тут сказать, господа присяжные...
Кайло надо было тебе в руки, Сережа... И в Сибирь, пользу Родине приносить.
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 19 Апр 2017 19:46 #97

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Бакунин и Нью-Васюки

Совершенно шикарную историю рассказывает Николай Егорович Врангель, отец будущего "черного барона".
www.rulit.me/books/vospominaniya-ot-krep...read-280787-176.html
Воспоминания. От крепостного права до большевиков
Окруженный своими почитателями, Бакунин двинулся к Женеве. Толпа состояла совершенно очевидно из людей бедных, недавних новых эмигрантов. Но все были возбуждены и довольны, Бакунин в особенности. Проходя мимо какого-то скромного кабачка, он круто остановился:

— Господа, предлагаю тут поужинать.

Провожатые помялись. У большинства, очевидно, в карманах было пусто. У меня было несколько франков, у Андреева был золотой, данный ему Давидом. Бакунин заметил нерешимость бедных соотечественников и понял причину.

— Конечно, угощаю я. А кто не примет мой хлеб-соль, тот анафема. Э, братцы! Сам в передрягах бывал. Валимте.

Сели за стол.

— Господа, заказывайте.

Гости деликатные, как большинство нуждающихся людей, заказали кто пол порции сыра, кто полпорции колбасы, но Бакунин воспротивился. Приказал всем подать мясное и еще какое-то блюдо, сыр, несколько литров вина. Некоторые против такой роскоши восстали, но хозяин пира крикнул: «Смирно!» — и все умолкли.
— Господа, ребята вы теплые и начальству, вижу, спуска не даете. Это хорошо. Хвалю. Но за столом хозяину противиться не резон. Выпьем! Да здравствует свобода!

Все чокнулись. И пошло.
Бакунин был в ударе, рассказывал о своих похождениях в Сибири, о революции в Дрездене, о том, как его выдали русскому правительству, о бегстве, и время летело незаметно. Начало светать. Подали счет. Бакунин пошарил в одном кармане, в другом — для уплаты не хватило. Он расхохотался.

— Государственное казначейство за неимением свободной наличности вынуждено прибегнуть к принудительному внутреннему займу. Доблестные россияне, выручайте. Завтра обязательства казначейства будут уплачены сполна звонкой золотой или серебряной монетой.
Андреев, сияя от восторга, выложил свой золотой, остальные — что кто имел, и все уладилось. Бакунин деньги вернуть забыл. И бедному Андрееву, да, вероятно, и не ему одному, пришлось на несколько дней положить зубы на полку. Я был, по молодости лет, возмущен. Русских обычаев и нравов я тогда еще не знал. Теперь бы это меня не удивило.

Устал после карлсбадского турнира...(с)
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 20 Апр 2017 06:34 #98

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Бесы за границей

Следующий отрывок из воспоминаний Врангеля в комментариях не нуждается.

www.rulit.me/books/vospominaniya-ot-krep...-read-280787-35.html
Николай Егорович Врангель
Воспоминания. От крепостного права до большевиков
В начале 60-х годов появился в Женеве новый тип русских — русские эмигранты. В основном это были плохо образованные, но уверенные в себе дети взрослого возраста, которые не мылись и не чесались, так как на «такие пустяки» тратить время «развитому индивидууму» нерационально. Эти от природы грубые, неряшливые и необразованные люди, неразвитые дикари воспринимали себя как передовой элемент человечества, призванный обновить Россию, а затем и всю вселенную.

Они занимались пропагандою и проповедью того, что им самим еще было неясно, но культурным людям Европы издавна уже известно, то, о чем уже давно в Европе позабыли, как забывают о сданном, за негодностью, в архив или то, что давно уже проведено в жизнь, чем пользуются и о чем уже не говорят. Смешно, но и противно было смотреть на этих взрослых недоносков, когда, не дав собеседнику вымолвить слово, они с пеною у рта, стуча кулаками по столу, орали во все горло, ломились в открытую дверь, проповедуя свободу слова и мысли и тому подобные истины, в которых никто не сомневался давным-давно. Имена Чернышевского, Лассаля, Дарвина и особенно Бокля 7* не сходили с их уст, хотя маловероятно, чтобы они их читали, скорее, просто знали имена.

Никаких авторитетов они не признавали, но преклонялись перед авторитетом своих руководителей. Проповедуя свободу суждений, противоречий не терпели и того, кто дерзал с ними не соглашаться, в глаза называли обскурантом, тунеядцем и идиотом и смотрели на него как на бесполезного для будущего человека. Иностранцы над этой милой братией посмеивались, а мы, русские, краснели, глядя на них, а потом начали их избегать. К счастью, скоро они стушевались… Обиженные тем, что их не приняли как апостолов абсолютной правды, они заперлись в своих коммунах и фаланстериях 8* и занялись мытьем своего грязного партийного белья и грызней между собой.
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 20 Апр 2017 19:14 #99

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Пётр Ткачёв

Ткачев, вероятно, последний из плеяды бесов шестьдесятников и лошестидесятников, о ком бы отдельно надо упомянуть.
Нет, были еще титаны типа Огарева, Белинского, Добролюбова...
Были мелкие члены кружков...
Но все они невообразимо скучны. Каждый по своему.

Да что там говорить, скучен по сути и сам Ткачев.
Если Нечаев был красным земляным червяком, то друган его Ткачев был червяком зеленым. Достаточно почитать его стихи, которые здесь даже цитировать не хочется.
Редкая муйня, между нами, поэтами.

Но вот именно Ткачев должен быть нами оценен, как первейший представитель психозно-бесовского быдла, возомнившего о себе.
А не Нечаев, который был, как мы помним, червяком красным.

201704_tkachev.jpg


dugward.ru/library/boborykin/boborykin_ot_gerc.html
П.Д. Боборыкин
От Герцена до Толстого (Памятка за полвека)
Из той же полосы моей писательской жизни, немного позднее (когда я уже стал издателем-редактором "Библиотеки для чтения"), всплывает в моей памяти фигура юного сотрудника, который исключительно работал тогда у меня как переводчик.

Я дал ему перевести как можно скорее только что вышедшую тогда брошюру Дж. Ст. Милля "Об утилитаризме". Мой юный сотрудник перевел ее в два дня, и когда я послал ему гонорар с секретарем редакции, тот передал мне, что его самого он не застал, а гонорар передал его матери, которая, провожая его, сказала:

- Мой Петинька уж так старается для П[етра] Д[митриеви]ча.

И это "Петинька" был не кто иной, как впоследствии жестокий нигилист, критик и эмигрант-революционер Петр Ткачев. Это был тогда недоучившийся студент самого скромного вида и тихого тона. У меня в журнале он не приспускал еще себя к литературной и публицистической критике. И я не помню, чтобы он часто посещал редакцию. Его перевод этюда Милля постигла печальная участь. Тогда все статьи философского содержания шли на цензорский просмотр в "лавру", их читал какой-то обскурант-монах, да еще имевший репутацию сильно выпивающего. И он такую невиннейшую вещь перекрестил красными чернилами всю без остатка.

Ткачев поступил в дальнейшую радикальную выучку к Благосветлову, редактору "Русского слова", а потом журнала "Дело". Там и выработался из него самый суровый и часто бранчивый критик писаревского пошиба, но еще бесцеремоннее в своих приемах и языке. Он, как известно, доходил до того, что Толстого, автора "Войны и мира", называл именем юродивого - Ивана Яковлевича Корейши
В Ткачеве уже и тогда назревал русский якобинец на подкладке социализма, но еще не марксизма. И его темперамент взял настолько вверх, что он вскоре должен был бежать за границу, где и сделался вожаком целой группы русских революционеров, издавал журнал, предавался самой махровой пропаганде... и кончил убежищем для умалишенных в Париже, где и умер в половине 80-х годов.

В 1869 году Нечаев сбежал за кордон, а подельник евойный, Ткачев, был немного того, посажен.
После гуманной отсидки в Великих Луках уехал из России нахрен.
Описание компашки, в которой он оказался, мы уже видели.

Интересен, может быть, его наезд на Фридриха нашего Энгельса. 1874
az.lib.ru/t/tkachew_p_n/text_1874_engelsu.shtml
Открытое письмо господину Фридриху Энгельсу...
Не раздражает ли вас, что мы, "варвары", должны вам, цивилизованному человеку Запада, Разъяснять столь элементарные истины! Я охотно поверил бы, что У вас действительно было намерение во что бы то ни стало представить нас в смешном свете немецким читателям. Вы не постеснялись сделать вид, что вы не понимаете необходимости литературной пропаганды и значения тех вопросов в различных формах, которые занимали и еще долго будут занимать всех недовольных существующим социальным порядком и стремящихся к осуществлению социального переворота. Вы выражаете по отношению к нам, русским, глубочайшее презрение, потому, де, что мы настолько "глупы" и "незрелы", что серьезно интересуемся вопросами, в роде следующих: когда и при каких условиях должна быть вызвана к жизни социальная революция в России, достаточно ли уже наш народ к ней подготовлен, имеем ли мы право ждать и отсрочивать революцию до того времени, пока народ не созреет до правильного понимания своих прав и т. п., -- вопросами, которые, как вы могли в достаточной степени убедиться из всего уже сказанного, являются главными пунктами, разделяющими партию действия и партию умеренных революционеров.

Забавна и его статья 1876 года
az.lib.ru/t/tkachew_p_n/text_1876_aharh_gosudarstvo.shtml
АНАРХИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО
Пока революционер не уяснит себе, хотя в самых общих чертах, как и чем следует заменить существующий ненормальный строй общественных отношений, пока в его голове не сложится хотя какого-нибудь идеала "лучшего будущего", до тех пор от его деятельности нельзя ждать никаких особенно полезных результатов, в ней не будет ни устойчивости, ни последовательности, ни целесообразности; это будет деятельность неосмысленная, так сказать инстинктивная, не заключающая в самой себе никакого внутреннего, разумного стимула.

Вот тут Петиньку посетило истинное озарение...
И только поэтому он нами причислен к сонму умных бесов.

Судьба его была уже рассказана выше, отчего о нем и закончим.
Пока не найдем что-нибудь более интересное.
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 21 Апр 2017 20:45 #100

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Петр Лаврович Лавров

И после недолгого тайм-аута мы возвращаемся к полковнику.

Все сплелось теперь уже в доме бесов....
Оказавшиеся за границей "революционеры" образовали настоящий террариум, блестяще описанный Врангелем.
Он постарели, потолстели на баварских и австрийских сосисках, но , в сущности, остались прежними обалдуями, если мы говорим, о бесах дворянского происхождения.

Лавров, как мы уже знаем, бежал из России при помощи сталкера Лопатина в 1870 году.
В этом же году умер Герцен.

Как у любого русского, попадающего за границу путем эмиграции, у Петра Лавровича сносит крышу.
Тогда же вступил в Первый Бесовский Интернационал, управляемый бандитами Марксом и Энгельсом.

201704_Piotr_Lavrovich_Lavrov.jpg


Впрочем, среди всей это плесени, полковник остается настоящим русским офицером.
Как он пишет...

xix-vek.ru/material/item/f00/s00/z0000003/st130.shtml
Журнал «Вперед» августе 1873
Лишь строгою и усиленною подготовкою можно выработать в себе возможность полезной деятельности среди народа.

Лишь внушив народу доверие к себе, как личности, можно создать необходимые условия подобной деятельности.

Лишь уясняя народу его потребности и подготовляя его к самостоятельной и сознательной деятельности для достижения ясно понятых целей, можно считать себя действительно полезным участником в современной подготовке лучшей будущности России.

Лишь тогда, когда течение исторических событий укажет само минуту переворота и готовность к нему народа русского, можно считать себя вправе призвать народ к осуществлению этого переворота...

Подготовлять успех народной революции, когда она станет необходима, когда она будет вызвана течением исторических событий и действиями правительства, - такова ближайшая цель деятельности, которую мы считаем обя­зательною для всякого, кто желает блага России, для всякого, кто искренно предан народной программе, поставленной нами выше...

Революционное народничество 70-х годов XIX века: Сб. документов и материалов.- М,, 1964.-Т. 1.-С. 21-32.

Что мы можем сказать... Дурак...
Но дурак благородный.
Психозный дебил Петр Ткачев яростно критиковал тогда Петра Лаврова, выступавшего тогда под псевдонимом Миртов.
Да все они были хороши, эти бесы...

По какой причине Лавров считается философом, мне так же неясно...
Достаточно почитать его сочинения... Шлак.... Словесный шлак...

az.lib.ru/l/lawrow_p_l/text_1873_kriticheskaya_istoria.shtml
П. Л. Лавров
Критическая история философии 1873
Старая философская литература лежит в развалинах. То, что считали высшей мудростью люди двадцатых и тридцатых годов в Европе, люди сороковых годов у нас, не имеет ничего общего со стремлениями настоящего поколения. Многочисленные произведения шеллингистов, гегельянцев в Германии, красноречивые лекции французских эклектиков едва имеют читателей. Из всех философских школ Германии лишь одна получила в последнее время некоторое значение; это недавно еще вовсе пренебрегаемая школа Шопенгауэра, но и мода на нее, особенно на ее последнего представителя -- Гартмана1, зависит не от силы ее философского обобщения, а от ее пессимизма, вполне гармонирующего с безнадежностью, господствующего в жизни и в воззрениях значительной доли мыслящего общества в Европе. Во Франции растет сила другой философской школы, тоже недавно пренебрегаемой, а теперь признанной силою не только в Англии, но и в Германии, которая едва допускает, что могут существовать философы вне ее пределов. Это -- школа позитивистов, т. е. философия наименее философская, ограничивающаяся наиболее областью эмпиризма и придающая наименее значения объединяющей мысли. Вопросы жизненного настроения и научного эмпиризма привлекают наиболее приверженцев в эти группы, а не интересы цельного объединенного миросозерцания. Из всей же литературы старых школ во время их процветания и их упадка лишь один отдел привлекает еще внимание и служит материалом для цитат: это -- история философии.

И т.д.

Наверно, единственным памятником славному старикану, почившему в бозе аж в 1901 году, будет его песня-хня
Отречемся от старого мира! #65
Каждому - своё.
Last Edit: 22 Апр 2017 09:18 by Vladimirovich.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 22 Апр 2017 11:11 #101

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
22 апреля 1870 года родился архибес Владимир Ульянов
Которому посвящена отдельная тема Ленин
Каждому - своё.
Last Edit: 22 Апр 2017 11:13 by Vladimirovich.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 23 Апр 2017 08:00 #102

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Сталкер революции Герман Лопатин

Итак, в 1870 году Лопатин слинял за кордон, прихватив с собой Лаврова. Естественно, его кипучая натура не могла долго находиться в этом гадюшнике.
Про историю с Нечаевым мы уже рассказывали.

201704_German_Lopatin_3.jpg


Познакомившись в Лондоне с Марксом, Лопатин уяснил, что славный старикан высоко чтит Чернышевского...

www.agitclub.ru/front/mar/lopatin.htm
Г. А. ЛОПАТИН ИЗ ПИСЬМА Н. П. СИНЕЛЬНИКОВУ
15 февраля 1873 г .
Большую часть своего пребывания за границей я провел частью в Париже, частью в Лондоне, где продолжал жить тем же самым, как и в России, т. е. литературной поденщиной, употребляя часы досуга на изучение рабочего движения и других интересных явлений иностранной общественной жизни.

Во время пребывания моего в Лондоне я сошелся там с неким Карлом Марксом....
Лет пять тому назад этот человек вздумал выучиться русскому языку; а выучившись русскому языку, он случайно натолкнулся на примечания Чернышевского к известному трактату Милля* и на некоторые другие статьи того же автора. Прочитав эти статьи, Маркс почувствовал глубокое уважение к Чернышевскому.
Он не раз говорил мне, что из всех современных экономистов Чернышевский представляет единственного действительно оригинального мыслителя, между тем как остальные суть только простые компиляторы, что его сочинения полны оригинальности, силы и глубины мысли и что они представляют единственные из современных произведений по этой науке, действительно заслуживающие прочтения и изучения; что русские должны стыдиться того, что ни один из них не позаботился до сих пор познакомить Европу с таким замечательным мыслителем; что политическая смерть Чернышевского есть потеря для ученого мира не только России, но и целой Европы, и т. д. и т. д.

И Германа Александровича рвет на Родину... Освобождать Чернышевского из ссылки...
Он был не первый, кто пытался это сделать. Главной проблемой было, по-видимому, уже полное нежелание Гаврилыча что-либо менять ввиду атрофии воли и полное отсутствие плана у "освободителей".
Как он сам писал #57
"эти господа, говаривал он потом, -- даже не знали, что я и верхом ездить не умею"

Не стал исключением и Лопатин.
Вследствие этого я вскоре письменно обратился за содействием к двум из моих личных петербургских друзей, которые и предложили мне взять у них нужную мне сумму, обязавшись принять ее от меня обратно в случае удачи и совершенно забыть о ней в случае неудачи. Когда же я проезжал через Петербург, то еще трое из моих тамошних приятелей дополнили немного эту сумму, простиравшуюся в целом до 1 085 рублей.

Уезжая из Лондона, я даже не сказал, куда я еду, никому, кроме этих пяти человек, с которыми я списался ранее и от которых я взял деньги, да еще Элпидину в Женеве, которому мое намерение было известно ранее, вследствие некоторых случайных обстоятельств, о которых не стоит распространяться. Я не сказал о своей затее даже Марксу, несмотря на всю мою близость с ним и на всю мою любовь и уважение к этому человеку, так как я был уверен, что он сочтет ее сумасшествием и будет отговаривать меня от нее, а я не люблю отступать от раз задуманного мной дела.
Не будучи знаком ни с родственниками, ни со старыми друзьями Чернышевского по «Современнику», я не знал даже, где он именно находится. Не имея никаких знакомых в Сибири, ни даже рекомендательных писем, я вынужден был прожить в Иркутске почти целый месяц прежде чем узнал, что мне было нужно. Это долговременное проживание в Иркутске, в связи с некоторыми другими моими промахами, а также и с некоторыми не зависевшими от меня обстоятельствами, обратили на меня внимание местной администрации. Еще более содействовала моей неудаче, если я не ошибаюсь, нескромность Элпидина, который проврался о моем отъезде сюда одному из правительственных сыщиков, проживавшему в Женеве. Как бы то ни было, но я был арестован и очутился в тюрьме в четвертый раз.

lib.ru/NABOKOW/dar.txt_with-big-pictures.html
Владимир Набоков. Дар
Если верить молве, Ипполит Мышкин, под видом жандармского офицера явившийся в Вилюйск к исправнику с требованием о выдаче ему заключенного, испортил всё дело тем, что надел аксельбант на левое плечо вместо правого.
До этого, а именно в 71 году, была уже попытка Лопатина, в которой все несуразно -- и то, как в Лондоне он вдруг бросил переводить "Капитал", чтобы Марксу, научившемуся читать по-русски, доставить "ден гроссен руссишен гелертен", и путешествие в Иркутск, под видом члена географического общества (при чем сибирские обыватели принимали его за ревизора инкогнито), и арест вследствие доноса из Швейцарии, и бегство, и поимка, и его письмо генерал-губернатору Восточной Сибири, в котором он с непонятной откровенностью рассказывал о своих планах

Ну, откровенность может быть вполне себе объяснима..
В то время губернаторы Сибири не были такми ворами и жуликами, а пытались способствовать развитию страны.
И стремились привлечь умных людей на службу, что показала и история Бакунина.
И два умных человека не могут не почувствовать симпатии друг к другу в подобных местах.

az.lib.ru/r/rusanow_n_s/text_1907_lopatin_oldorfo.shtml
Русанов Николай Сергеевич
Галлерея Шлиссельбургскихъ узниковъ
Герман Александрович Лопатин
1907
Отдѣленію изъ Швейцаріи пронюхавшимъ планъ Лопатина шпіономъ, помѣшала блестящему предпріятію, а самого Германа Александровича привела къ тюрьмѣ. Два раза пускался онъ въ бѣгство, продѣлавъ во время второй попытки цѣлое путешествіе (и не забывая вести научный журналъ его), пока, наконецъ, третья, эффектно выполненная попытка не освободила его изъ когтей самодержавія.

Къ этой эпохѣ относится знакомство съ Лопатинымъ сибирскаго Гарунъ-аль-Рашида, генералъ-губернатора Синельникова, который, въ качествѣ просвѣщеннаго деспота, и спалъ и видѣлъ, какъ бы приручить славнаго революціонера и пустить въ ходъ его изъ ряду вонъ выдающіяся способности для административнаго облагодѣтельствованія ввѣреннаго ему края.

И тут славного сталкера тоже упекли в иркутскую тюрьму, из которой он однако, после двух неудачных попыток, бежал в 1873 г...

To be continued...
Каждому - своё.
Last Edit: 23 Апр 2017 08:12 by Vladimirovich.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 24 Апр 2017 05:42 #103

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Бакунин и Маркс. Па-де-де нобль вё.
"Ты только русский, а я интернационалист" (с) Бакунин. Письмо Огареву

Как мы уже знаем, Карл Маркс со своим другом Энгельсом не любили славян. "Интернационалист" Бакунин не любил немцев и евреев.
Вот, собственно все, что нужно знать для понимания финального акта драмы жизни Михаила Александровича.


201704_Bakunin_Nadar.jpg
201704_karl_marx.jpg



Идейная борьба теоретика анархизма с Карлом Марксом проходила под знаком национальной, непролетарской ненависти, а вовсе не философских разногласий, кои были вторичны.
Поэтому мы и называем эту главу Па-де-де, хотя принимая в расчет еще и Энгельса можно было бы и назвать ее Па-де-труа.
И, что удивительно, Бакунин тут неожиданно предстает русским патриотом и даже пророком...

В 1870 году Бакунин пишет опус
Кнуто-Германская империя и Социальная революция
az.lib.ru/b/bakunin_m_a/text_0130.shtml
Очевидно, что во всех этих отношениях немецкие патриоты не имеют права посылать упреки русской империи. Если она фальшиво поет -- и поистине ее голос отвратителен,-- Пруссия, являющаяся ныне головою, сердцем и рукою великой об'единенной Германии, никогда не отказала ей в добровольном аккомпанементе. Остается, следовательно, одна, последняя обида:
"Россия, говорят немцы, с 1815 года и по сей день оказывала гибельное влияние как на внешнюю, так и на внутреннюю политику Германии. Если Германия так долго оставалась разделенною, если она остается рабой, то этим она обязана роковому влиянию".
Признаюсь, что этот упрек мне всегда казался чрезвычайно смешным, продиктованным недобросовестностью и недостойным великого народа. Достоинство каждой нации, по моему, должно состоять, главным образом в том, чтобы каждый принимал всю ответственность за свои действия на себя, не стараясь жалким образом перекладывать свои ошибки на других. Не правда ли, это очень глупая штука, все эти причитания взрослого мальчугана, жалующегося со слезами, что кто-то его испортил, увлек на злое дело? Ну, то, что непозволительно мальчугану, еще с большим основанием должно быть запрещено нации, запрещено самым уважением, которое она должна иметь к себе самой
Признаюсь, я был глубоко изумлен, встретив такую же точно жалобу в одном письме, адресованном в прошлом году и Карлом Марксом, знаменитым главой немецких коммунистов, к редакторам одного маленького русского листка, печатаемого на русском языке в Женеве. Он претендует, что если Германия еще не организовалась демократически, вина в этом лежит исключительно на России. Он выказывает удивительное непонимание истории своей собственной страны, раз выдвигает то, невозможность чего, оставляя даже в стороне исторические факты, легко доказать опытом всех стран и всех времен. Видано ли когда нибудь, чтобы нация, стоящая на более низкой ступени цивилизации, навязывала или прививала свои собственные принципы стране гораздо более цивилизованной, иначе чем путем завоевания? Но Германия, насколько мне известно, никогда не была завоевана Россией.
Что соседство с великой монголо-византийско-германской империей было более приятно деспотам Германии, нежели ее народам, более благоприятно для развития ее туземного рабства, чисто национального, германского, нежели для развития либеральных и демократических идей, вынесенных из Франции,-- кто может сомневаться в этом? Германия развилась бы гораздо быстрее в смысле свободы и равенства, если бы вместо русской Империи она имела бы своими соседями напр. Северо-Американские Соединенные Штаты. Впрочем у нее была соседка, отделявшая ее от московитской империи,-- Польша, правда не демократическая, а дворянская, основывавшаяся на рабстве крестьян, как феодальная Германия, но гораздо менее аристократическая, более либеральная, более открытая всяким гуманным влияниям, нежели эта последняя. И что же? Германия, наскучивши этой неспокойной соседкой, столь противной ее привычкам к порядку, к набожному раболепству и лойяльному подчинению, пожрала добрую половину ее, оставив другую половину московитскому царству, этой Всероссийской Империи, непосредственной соседкой которой она тем самым стала. И теперь, она плачется на это соседство! Это смешно!

Ну не пророк ли...

Далее, канешна, Михаила Александровича зашкаливает, увы...
Вот как достал его Маркс...
Однако, говоря откровенно, я не думаю, чтобы кто-либо из моих клеветников -- хотя и столь мало почтенных, ибо клевета гнусное ремесло,-- чтобы кто-либо из них, или, по меньшей мере, главные из них когда-либо, по крайней мере сознательно находились в сношениях с русской дипломатией. Они вдохновлялись главным образом своею глупостью и злобностью, вот и все. И если и было постороннее внушение, так оно исходило не из С-Петербурга, но из Лондона. Это -- все они, мои добрые друзья, вожди немецких коммунистов, законодатели будущего общества, которые, оставаясь сами среди Лондонских туманов, на подобие Моисея в облаках Синая, наслали на меня, словно стаю шавок, целую толпу русских и немецких еврейчиков, из коих одни глупее и грязнее других.
Они обвинили меня в панславизме и, чтобы доказать мое преступление, цитировали одну брошюру, изданную мною в Лейпциге, в конце 1848 года, брошюру, в которой я старался доказать славянам, что вместо того, чтобы ожидать своего освобождения от Всероссийской Империи, они могли ожидать его лишь от ее совершенного разрушения, ибо эта империя есть ничто иное, как отделение немецкой империи, как гнусное господство немцев над славянами. "Горе вам, говорил я им, если вы рассчитываете на эту императорскую Россию, на эту татарскую и немецкую империю, которая никогда не имела ничего славянского. Она поглотит вас и будет мучить вас, как она делает это с Польшей, как она делает это со всеми русскими народами, заключенными в ее недрах. Правда, что в этой брошюре я осмелился сказать, что разрушение Австрийской империи и Прусской монархии было так же необходимо для торжества демократии, как и разрушение империи царя, и вот чего немцы, даже демократы-социалисты Германии, никогда не могли мне простить.
Я прибавил еще в той же самой брошюре: "Остерегайтесь национальных страстей, которые стараются оживить в ваших сердцах. Во имя этой Австрийской Монархии, которая никогда не делала ничего иного, кроме угнетения наций подверженных ее игу, вам говорят теперь о ваших национальных правах. С какой целью? Да для того, чтобы раздавить свободу народов, разжигая братоубийственную войну между ними. Хотят порвать революционную солидарность, которая должна об'единить их, которая составляет их силу, самое условие их одновременного освобождения, поднимая их одних против других во имя узкого патриотизма. Дайте же руку демократам, социалистам-революционерам Германии, Венгрии, Италии, Франции -- ненавидьте лишь ваших вечных угнетателей, привилегированные классы всех наций, но об'единитесь сердцем и действием с их жертвами, с народами".
Таков был дух и содержание этой брошюры, в которой эти господа вздумали искать доказательств моего панславизма. Это не только низко, это глупо.

... Но иногда Бакунин опять возвращается в колею, достойную Кассандры... Которую, как известно, никто не слушал.
По истине, было бы гораздо более достойным прекрасного немецкого патриота, каков несомненно господин Карл Маркс, и к тому же гораздо полезнее для народной Германии, если бы вместо того, чтобы стараться утешить национальное тщеславие, ложно приписывая ошибки, преступления и позор Германии иностранному влиянию, он пожелал бы употребить свою громадную историческую эрудицию на то, чтобы доказать сообразно со справедливостью и с исторической истиной, что Германия породила, выносила и исторически развила в себе самой все элементы своего нынешнего рабства.

Квинтэссенцией классика на эту тему является его высказывание о Марксе
«Маркс есть еврей и повсюду окружен сворой мелких, более менее умных и шустрых евреев с их хитростями, спекуляциями… Теперь этот целиком еврейский мирок образует секту эксплуататоров и кровопийцев, жадных паразитов»

Впрочем и Маркс был хорош в оценках
"Этот еврейский негр Лассаль! Пустая рожа и выпяченная грудь идеалиста! Мне теперь совершенно ясно (и это доказывают форма его головы и волосы), что его предками были негры! Только сочетание еврейства и немецкости с исконно негритянской субстанцией могло породить столь странного субъекта!"

Маркс - Энгельсу 1863
«Бакунин – чудовище! Сплошное мясо и жир… Кроме того, он страдает нимфоманией»

В тог же время, ради бабла, Бакунин переводил марксовый "Капитал". Кушать тоже надо...

В конце концов ловким приемом, исключением из Интернационала, Маркс отправил соперника в нокдаун...

To be continued...
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 25 Апр 2017 17:25 #104

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Вера Засулич

Вера была полькой, хотя и дворянкой. Красивая и глупая истеричная женщина. Дочь офицера.
Эту женщину любил даже поганец Нечаев.

201704_vera_zasulich.jpeg


Засулич Вера Ивановна
Воспоминания
az.lib.ru/z/zasulich_w_i/text_1919_vospominania.shtml
Нечаев, видимо, обрадовался моей сдаче.
-- Так по рукам, значит?
-- По рукам.
Он вышел в другую комнату что-то сказать Аметистову. Я тоже встала и начала ходить по комнате. Он вернулся на свое место и вдруг сразу:
-- Я вас полюбил...
Это было более, чем неожиданно. Как с этим быть? Кроме изумления и затруднения, как ответить, чтобы не обидеть, я ровно ничего не чувствовала и еще раза два молча прошлась по комнате.
-- Я очень дорожу вашим хорошим отношением, но я вас не люблю, -- ответила, наконец.
-- Насчет, хорошего отношения, это -- чтобы позолотить пилюлю, что ли?
Я не ответила. Он поклонился и вышел. Недоумение, в которое привел меня последний эпизод, как-то стерло, разбавило силу чувства, вызванного предыдущим разговором, и я, походивши еще немного по комнате, улеглась на диван и тотчас же заснула.
Утром за самоваром мы встретились с Нечаевым, как им в чем не было, -- как будто никакого неделового эпизода вовсе и не было.

Так, за ее связи с Нечаевым, пропиндюрили Вере недоброжелательность государственную...
И ждала Веру ссылка...

To be continued...
Каждому - своё.

Крушение Российской Монархии №2. Бесы. 28 Апр 2017 15:49 #105

  • Vladimirovich
  • Vladimirovich's Avatar
  • OFFLINE
  • Инквизитор
  • Posts: 63180
  • Thank you received: 550
  • Karma: 65
Пётр Успенский

Петенька Гаврилыч был сволочь и еще одна жертва связи с Нечаевым.
Дворянин, хорошая фамилия, кончил дворянский институт с серебряной медалью....
Казалось бы, что еще нужно образованному человеку...

Но потянуло Петеньку бросить университет и связаться с революционерами...


201704_PGUspensky.jpg



on-island.net/History/Nechaev/SNechaev.htm
Ф.М. Лурье
НЕЧАЕВ: СОЗИДАТЕЛЬ РАЗРУШЕНИЯ
Один из таких кружков в 1868 году организовал Всеволод Лопатин, брат выдающегося революционера Г. А. Лопатина. В конце августа в кружок вошел Ф. В. Волховский и вскоре сделался его руководителем. Кружок собирался у Н. Г. Успенской, младшей сестры Петра Гавриловича Успенского. С нею жили М. О. Антонова и невеста П. Г. Успенского Александра Засулич, сестра В. И. Засулич. Кружок посещало около пятнадцати человек
«Собиравшаяся у нас молодежь, — вспоминала А. И. Успенская (Засулич), — не представляла из себя чего-нибудь определенного. Это был кружок самообразования, не задававшийся пока никакими определенными целями, стремившийся только выработать в себе определенное мировоззрение, и если что намечалось в будущем, так это работа в народе, причем одни находили, что для этого достаточно тех знаний, какие у нас были, другие же, что и нам самим следует еще поучиться да и с народом познакомиться, но где и как с ним знакомиться, никто, конечно, не знал. Все мы были еще очень юны, неопытны, до многого приходилось додумываться самим, выискивать и приобретать из книг по крупицам то, что потом стало уже общим достоянием. Читали мы, помнится, статьи из "Современника" Чернышевского, "Исторические письма" Миртова (П.Л.Лаврова. — Ф. Л.), печатавшиеся в "Неделе". Читали, конечно, с особым увлечением всякую «нелегальщину», попадавшую из-за
границы или ходившую по рукам в рукописях. С полным восторгом приветствовалось появление номеров "Колокола", которые доставал откуда-то Успенский».

... которых почти всех повязали, кроме Петеньки.
Жандармский генерал Слезкин 11 июня 1869 года доносил в III отделение:
«Успенский Петр Гаврилов, не служащий (в смысле государственной службы. — Ф. Л.) дворянин, около 27 лет, заведует библиотекой и книжным магазином г. Черкесова; находясь в любовной связи с белошвейкою (А. И. Засулич. — Ф. Л.), живет вместе с нею на одной квартире, никого к себе не принимает, знакомство водит с студентами, чиновниками и разного звания девицами, вовлеченными в нигилизм. Успенский направления либерального и в благонадежности в политическом отношении сомнителен»

...а потом и с гадюкиным сыном Нечаевым...
Вечером 3 сентября Нечаев зашел к Успенским, снимавшим уютную квартиру в двух этажах на 1-й Мещанской в доме Камзолкина. «Я не сразу узнала бы его, — вспоминала А. И. Успенская о визите Нечаева, — если не была предупреждена мужем. В европейском, хорошо сшитом костюме он казался худощавее и выше ростом, синие очки скрадывали выражение его глаз, смотревших несколько исподлобья; усики подросли. Все это вместе взятое очень изменило его. В тот же вечер он рассказал нам, что за границей познакомился с эмигрантами — Герценом, Бакуниным и Огаревым. Много рассказывал о заграничной жизни, расспрашивал о сестре Вере, очень сожалел, что ей приходится сидеть в тюрьме в такое время, когда предстоит много работы. Помнится, тогда же он показал мужу и мне печатный лист, в котором было сказано, что он, Нечаев, является доверенным лицом от женевского революционного Комитета, имелась подпись — Михаил Бакунин, и была приложена печать с какой-то уж не помню теперь — надписью»
Показав изумленным Успенским придуманный им с Бакуниным мандат несуществующей организации, нежданный гость заявил, что прибыл в Россию с целью образовать тайное общество для подготовки всероссийского крестьянского восстания, которое должно произойти в феврале 1870 года.

Именно Петенька заманил студента Иванова в лес, где последнего нечаевцы и кончили.
Отчего и появилось в учебниках русского языка упражнение, вставить пропущенные слова:
(Какая?) (Что?) завела нас в этот (Какой?) лес

И за такое непотребное, между нами, джентльменами, деяние, упекли Петеньку на каторгу.
Пока основатель общества «Народная расправа», пес смердячий Нечаев, пил пиво в Швейцарии.

Супруга его Александра, поехала за мужем героически в Сибирь.

Но Петенька уже пребывал в лютой печали от содеянных глупостей и крыша его пребывала в пути, осложненном суицидными наклоностями, кои склонили его к первой попытке в 1875 году.

А вот в 1881 году он был найден уже того.
Притом сразу пошли слухи, что его придушили друганы-лишенцы.

vatnik.spb.su/uspensky/bogdanov.html
С. Богданов.
Смерть П. Г. Успенского
Кара и другие тюрьмы Нерчинской каторги
Сборник воспоминаний документов и материалов
C ил., план. Карийск. тюрьмы и карт. расположения тюрем Забайкалья
Москва : изд-во политкаторжан, 1927
Тяжелые, мрачные условия жизни на каторге больше чем что-либо другое способствовали расстройству нервной системы, особенно у лиц, предрасположенных к тому. Такая нервность подчас могла доходить до настоящего психоза, примеры чему бывали в Карийской тюрьме. Только таким нарушением психического равновесия возможно об'яснить этот ужасный факт-возникновение подозрения на товарища, ранее ни в чем предосудительном не замеченного.
Болезненно развитая подозрительность, при горячей жажде свободы и надежде с огромными трудностями завоевать таковую, могла ли остановить внимание Игната Иванова и Юрковского на необходимости уничтожить все, даже кажущиеся препятствия к осуществлению их заветной мечты? К сожалению, Успенский сам мог бессознательно подать некоторый повод к подозрению на него. Не даром он любил конспирацию даже там, где для нее в сущности не было места. Не даром он иногда бывал в общении вполне невинного свойства с представителями власти и пр. Но все это при нормальной обстановке жизни не могло бы иметь никакого значения. Не то в обстановке тюремной; не то для людей, осужденных на вечное заточение; не то для людей, поставивших последнюю жизненную ставку - мечтающих выйти из тюрьмы через прорытый уже наполовину подкоп. Что, если все это рушится?

Вспомним еще факт непонятной в году 1869 милости со стороны 3 отделения и картина маслом готова.
Был ли Успенский действительно стукачком или нет, сказать трудно. Читая Богданова этого понять нельзя.
Наверно нет, не был.

Но революция уже начала пожирать своих детей.
Каждому - своё.
Last Edit: 28 Апр 2017 15:54 by Vladimirovich.
Moderators: pirron, Grigoriy
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования