В лѣт̑ . ҂s҃ . ѿ . ч҃ . [1382] мс̑ца авгүс̑ . дı҃ . кнз҃ю великомү Дмитрею Ивановичю родисѧ сн҃ъ кн҃зь Ѡндрѣи . и крести єго Федоръ игүменъ Симановъскыи . того же лѣта цр҃ь Токтамышъ приде ратью на великого кнз҃ѧ Дмитреѧ Ивановича . и на всю Рүс̑скүю землю . и то слышавъ кнз҃ь велїкыи Дмитреи Ивановичь что самъ цр҃ь идеть на него, со всею силою своєю . и неВперёдбои противү ємү . ни поднѧ рүки на цр҃ѧ . но поѣха въ свои град Костромү . Цр҃ь же перешед Ѡкү взѧ град Серпоховъ . и посємъ Москвү . авгүс̑ . г҃ı . и посла Татары и взѧ град̑ Переӕславль . ида взадь, взѧ град Коломнү .

Не имея таранов для разрушения стен, осаждающие начали строительство огромной штурмовой башни на колёсах. Она была трёхэтажной, возвышаясь над стенами Махдии, и имела площадь в сорок квадратных футов с закрытыми сторонами. Тем временем защитники, страдая от блокады, отправили послов на переговоры. Представ перед Бурбоном и де Куси, которые внимательно выслушали речь, переведенную генуэзцем, послы спросили, почему французские и английские рыцари пришли воевать с теми, кто не причинил им вреда. Они сказали, что они беспокоили только генуэзцев, что было естественно для соседей, поскольку было принято «взаимно отнимать друг у друга всё, что можно».

Ответ требовал осторожности, чтобы убедиться в справедливости войны. Бурбон и Куси посоветовались с двенадцатью знатными сеньорами и, очевидно, предполагая, что неверные невежественны, ответили, что пришли воевать с сарацинами, потому что те были неверующими, «не имеющими собственного вероисповедания», что делало их врагами, а также чтобы отомстить своим предкам «за то, что они распяли и казнили сына Божьего, по имени Иисус Христос».

«Услышав этот ответ, сарацины только рассмеялись, заявив, что Иисуса Христа распяли иудеи, а не они». На этом переговоры, очевидно, и закончились.

В лѣто 6918 [1410] Прииха изо Цесаряграда в Русь митрополитъ Фотѣи, поставленъ патриархомъ Матфѣемъ, при цесарѣ Мануилѣ. Преставися князь Володимиръ Андрѣевич на Москвѣ, а посадникъ Юрьи Дмитриевич в Новѣгородѣ. Бысть знамение въ церкви святого Георгиа конець Лубянкѣ от иконы святыя Богородица молебнои.

Того же лѣта, мѣсяца июля въ 15 день, бысть побоище королю Ягаилу Олгердовичю, нареченому Володиславъ, и князю великому Литовьскому Витовту Кестутьевичю с Нѣмци с Прусы въ их земли въ Прускои, межи городы Дубравны и Острода; и убиша местеря и моршолда, и кунтуры побиша, и всю силу нѣмечкую избиша; и городы нѣмечьскыи поимаша, нь толко три городы не дашася королю и Витовту. И бысть тои осени Ляхом и Литвѣ 3 побоища с Нѣмци, а трижда Нѣмець избиша; а во всѣхъ тѣх побоищех много же крестиянъ и Литвы и Ляховъ от Нѣмець избиено бысть; а стояша под Марьиным городомъ 8 недѣль и взяша Марьина 2 города охабня, а вышняго третьяго не взяша, и ходиша по Нѣмечкои землѣ полдругинатцать недѣлѣ.

Того же лѣта князь Данилѣи Борисович, Нижняго Новагорода отчиць старыи, взя столныи град Володимиръ, попленивъ и пожьже; а Татарове и церковь святую Богородицю златоверхую одраша. Того же лѣта Варламъ анхимандрит постави церковь камену во вратех манастыря Лисичкого во имя преподобнаго Варлама, игумена святого Спаса Хутиньскаго. А в Русѣ поставиша двѣ церкви камены: святого Георгиа и Благовѣщение богородици. Того же лѣта начаша новгородци торговати промежи себе лопьци и гроши литовьскыми и артуги нѣмечкыми, а куны отложиша, при посадничьствѣ Григорья Богдановича и при тысячкомъ Васильи Есифовичѣ. Створися знамение въ святѣи Софѣи от иконы святых мученикъ Гурья и Самона и Авива, мѣсяца декабря въ 21. Тои же зимы преставися посадникъ Кирилъ Ондрѣянович, приимъ мнишькыи чинъ. Ходиша опять Ягаило и Витовтъ къ Марьину городу, и рать нѣмечкую побѣдивъ, и миръ възяша.