Во время студенческих беспорядков в Лондоне, неизвестные напали на авто герцогини Корнуолльской, и ткнули последнюю палкой под рёбра. Начальник Лондонской полиции, сэр Пол Стефенсон, уже принёс принцу Чарльзу свои извинения за инцидент. Сама герцогиня, жалоб в полицию не подавала. news-russia.info
отФонаря
Эх, Мишаня, друг сердешный! - зычно прогремел Петрович, закусив третий стакан водки свежим Криворожским воздухом и наклонившись ко мне через маленький кухонный столик. Мне не составило труда увильнуть - я ожидал, что Петрович после третьего, как обычно, попытается меня поцеловать. А что? - продолжал мой старший товарищ по несчастью, именуемому Шахматы - сколько мы с тобой покатались по миру, а видели-то всего ничего: аэропорт, турнирный зал, конверт с призовыми, раскрашеных блядей, вокзал и гудбай, Америка... А давай, махнем в Лондон туристами, а? Я окинул друга пристальным, нетрезвым взглядом. Седые, pасхрыстанные пряди парика неудержимыми ручейками стекали на его могучее, сморщенное двадцатым веком чело, что опиралось на изящный итальянский нос, который, в свою очередь, несмело придавливал заячью губу, томно скрывающую гнилой, дырявый зуб. Последний. Шатун. Выпал у меня на глазах. В этот момент бездна вечности открылась для меня в своем холодном величии. Еще секунду тому назад этот зуб произрастал из под раздвоенного, как жало змеи, подбородка. Этот длинный, поросший желтоватой щетиной выступ нижней челюсти, прикрывал острый кадык, скалисто торчащий из шершавой шеи, нескладно выступающей из кучки хилых, бездомных плечей, сжимающихся то-ли в расскаянии, то-ли в недоумении. Впалая грудь будто находилась в постоянном поиске отсутствующего живота и, не находя его, натыкалась на одиноко свисающий невостребованный стручок, указывающий на пару костлявых, мозолистых ступней, предателськи выдающих бескомпромиссное плоскостопие. А нахер, подумалось мне по-пьяни, тебе, уроду беззубому, в Лондон? Эта мысль выдала философский настрой, навалившийся на меня в этот вечер. Да, думал герцогине Корнуолльской палку в ребро кинуть,- грустно сказал Петрович, для которого глубины моего сознания всегда являлись раскрытой книгой. Он тихо заплакал... На кухне слегка полная кукушка лихо выплясывала Cancan.
Вашингтон, 21 января.
C 1 февраля нынешнего года из официальной документации Госдепартамента США исчезнут слова «мама» и «папа», передает www.inright.ru/ Inter Right. Их заменят терминами «родитель №1» и «родитель №2». Данное решение было принято в связи с увеличением количества однополых семей в стране.
Госдеп объясняет нововведение тем, что «прежняя гендерная идентификация родителей противоречит реальности семейной жизни в США», где растет количество однополых браков. По мнению внешнеполитического ведомства США, целое поколение юных американцев не должно чувствовать себя ущербными только потому, что у них «два папы» или «две мамы».
Стоит отметить, что решение Госдепа США не вызвало бурного одобрения со стороны представителей нетрадиционной ориентации, многие из них не против и прежней идентификации - «мама» и «папа», уточняет РБК.
Я понимаю, Маша, что ты меня не можешь понять. Я понимаю, Маша, я поступил подло по отношению к тебе. И это накануне! Но ты не понимаешь, что я не мог поступить иначе по отношению к ней! Я дал ей слово провести с ней ночь без слов. Ты знаешь, Маша, что я своё слово никогда не бросал на ветер. Маша, это ветер перемен! Винд оф чейндж! Маша, на дворе 21-й век! Твенти ферст центари! Помой форточку и выгляни на улицу, Маш! Лук в оба, Мария Львовна! Там геи и гейши! Там стриптиз и казино! Там чёрные президенты и голубой огонёк! Там фистинг и дыльдо, Машуня! Фистинг и большой дыльдо! Твои взгляды на брак безнадежно устарели. И поэтому, отец Порфирий, я отвечу на Ваш вопрос отрицательно: НЕТ, я не хочу брать Марию Криводуп себе в жены. Увольте...
Обяснительная записка начальнику цеха Храпову Кстнтин Кстантинчу от монтёра-гаечника второго разряда Гореломова Серфима Сндрыча
Почему я вчера, ля, не пришел, еть, на работу, хзна! Доргй Кстнтин Кстнтинч! Дело, еть клтить, в следщм: вчра, сутрца, ядрна вшь, я встретл дрга Сеню, хй му взбы! Я йму гврю апропос Лосский! Лосский - это голова, хй йму взбы! А Бердяев - лох, мть го йб! А он мне отвчает: арргумнтируй, придрк йбнй! И тут, дргoй Кнстин Кстиныч, понеслась... Я ему: Мощными усилиями гениальных умов древнега и новага мира многия проблемы Бытия давно уже решены, и нхй вйбвться А он мне, гурц му вжп: Новый путь философии предполагает пересмотр традиционной философии, на которую опирались христианская теология и понимание христианства, неизбежно предполагающее известную философию, в данном случае философию, которую я называю объективированной, длбнй ты прдрк! Вот так мы, дргй Кстин Кстныч, и прпздли весь день... Флсофия, ть... Эс тут мир ляйд, йнй Кнст Кстнтч!
Случай со среды на пятницу.
Der Bart als Geschlechtszeichen mitten im Gesicht ist obszn. Daher gefllt er den Weibern. Arthur Schopenhauer
Почему так тяжело дышать? Не открывая глаз, я попробовал понять, что происходит. Тупая боль в голове и это непонятное удушье... Откуда? Что я делал вчера? Где я спал эту ночь? Где я сейчас? Не найдя ответа на эти простые вопросы, я всё-же приоткрыл глаза. Очень темно, такой тьмы я ещё никогда не видел. Здесь мне впервые стало жутко. Руки, потянувшись, что-бы протереть глаза, упёрлись во что-то твёрдое. Рефлекторная попытка подняться закончилась, не успев начаться. Я был скован, как будто закрыт в горизонтальном шкафу. Кошмарный сон? Не похоже. Всё как-то страшно реально. И этот запах сырости... Спокойно, сосредоточься! Вспомни, что было... Вчера ты пришел с работы позже. По телевизору должен был быть футбол. На улице бесновалась гроза и сателитная антенна сместилась от порывов ветра. Ты полез на крышу... А дальше? Ах да, я поскользнулся и полетел вниз. Ещё эта мысль: Как?.. Больше ничего не помню... Тут моё сердце будто провалилось в бездну. Я в гробу! От этой мысли я чуть было не потерял сознание. Сердце бешено барабанило по грудной клетке, словно хотело первым вырваться наружу, мысли набрали скорость света. Гоголь с его искусанными костьми в гробу корчил у меня перед глазами уродливые рожи, как-будто вернулся, что-бы поиздеваться над коллегой. От чего я умру? От истощения или от удушья? Когда к лежащему в гробу подбираются первые черви? К мёртвому или к ещё живому? Отчаяние завалило меня волной и я ощутил боль своей души. Сколько десятков или сотен из миллиардов людей, живших на этой планете, попадали в такое ужасающее, ошеломительно безнадёжное положение? Счастливчик - пронеслось где-то в подкорке. Я улыбнулся. И тут я почувствовал надежду. Я воспринимаю юмор, а значит - я живу! Думай! Где есть шанс? Мобильник!.. Какой мобильник! Ты думаешь, тебя похоронили с ним? Ты в гробу, но это не значит, что ты идиот! Наплыв оптимизма мурашками пополз вниз. Я начал представлять себе, как проходили похороны. Людей было не много. Жена пригласилa только самых близких, что-бы не тратиться на поминки. Она всегда была скрягой, тем более теперь, когда я влез в долги, взяв этот чертов кредит на дом. Господи, как я не хотел этот дом! Но она достала своим постоянным жужжанием: у Селивановых дом, у Гриши Тирпица вилла, у Маринки две квартиры... Тупая зависть, мещанство и патологическая жадность. Как я её ненавижу! Она наверняка и гроб мне заказала самый дешевый, из прессованных опилок... Боже! Может это шанс? Сердце снова забилось и в ушах эхом отдавался этот барабанный бой. Чтобы привести руки в рабочее состояние, мне нужно было их протащить к груди. Места для этого движения почти не было. Напрягшись, я чуть не вывихнул себе оба плечевых сустава. Сухожилья напряглись до максимума, но ничего не получалось. Соснание работало на грани собственной потери. Я слегка повернулся на левый бок, чем высвободил клочок пространства для правой руки. Усилие, боль и - правая рука наверху! Повернувшись в другую сторону, я то-же самое проделал и с левой. Затаив дыхание, я начал ощупывать потолок. О, счастье! Это не цинк, а действительно шершавые доски. Я даже почувствовал щели между ними. Впившись в одну из них обеими руками, я рванул доску на себя. Она поддалась, но выдержала. Интуиция подсказывала, что эту задачу я выполню. И действительно, где-то после пятого рывка доска проломилась посредине, впившись острым обломком в левую ногу. Остальные доски пошли легко, но тут начала осыпаться земля. До меня вдруг дошло, как трудно будет двигаться дальше... Ведь если я буду рыть дыру вверх, земля будет падать вниз. У меня не было сил, что-бы теоретически решить эту задачу, представив себе весь процесс. Поэтому я просто начал рыть. Обломок одной из досок служил подобием лопаты. Я рыл в районе головы, постепенно приподнимаясь, пока не занял сидячее положение. Земля залепила глаза, попадала в рот. Но я рыл землю, как разъярённый крот, тяжело дыша и сдирая кожу на пальцах. Я не знаю, сколько это продолжалось. Может 4 часа, может сутки... Я временами впадал в дрёму, затем просыпался и рыл, рыл, рыл... И вот, земля под давлением моих рук провалилась и я вдохнул холодый ночной воздух полной грудью. О, как это прекрасно, дышать полной грудью! Ничего в мире нет лучше, поверьте мне! Когда я выкарабкался наружу, то очутился прямо посреди нашего Лычаковского кладбища, да ещё в лунную ночь. Но это место показалось мне отчим домом, детской колыбелью в руках у любящей мамы! Я снова живой! Я живой! Я плясал от радости танцы народов мира. Когда эйфория прошла, я почувствовал страшную слабость. Как долго я не ел и не пил? Увидев фонтанчик, я прильнул к нему и пил целую вечность. Потом сел на скамейку и задумался. Что станет с ней, если я сейчас, ночью, постучу в дверь? Но днём будет не лучше... Может написать письмо? А зачем мне вообще возвращаться? Неужели этот гроб, который называется нaшей семьёй, лучше того, из которого я только что выбрался? От этой мысли я испытал огромное облегчение. Свобода! Это произошло со мной ради моей же свободы! Счастливчик... Улыбнувшись этой мысли вторично и подмигув луне, я зашагал навстречу новой жизни.
Тяжела и неказиста жизнь волынского шахиста... Давно нам с Петровичем не доводилось нюхать призовые тугрики. Мы не молодеем, да и времена стали не те. Посудите сами: раньше приезжаешь, скажем, в Дюссельдорф: первый приз - 400 марок, первый конкурент - какой нибудь Клаус фон Бонгауглиц с рейтингом 2237. Парим всех, забираем капусту, едем дальше. А дальше - Берлинер Зоммер. Первый приз - 10 штук дойче маркесов. Первые четыре тура - шушура. В пятом - слегка подфартило. В шестом и седьмом - гроссмейстерские ничьи. А там - смотря по раскладу. Если попал на доляню - считаем Бухальц, если на остблок - тёрки, а может и сладкое на десэрт подкинут... Эх, аж слюнка на лэптоп соскочила... Ндя... А сегодня что? Колесишь по глобусу, кантуешься в портах да приютах; кои веки шанс на куш в последнем туре и... какой-то Херило Рылодуб из Сан Марино лепит 60 ходов по первой линии Пионера и вырывает насущный бутерброд нам с Петровичем прямо из нежных челюстей. Надо было что-то предпринимать! Финансовые резервы иссякли, как Арал. Когда в сельский ломбард были здадены последние нэцки 12-го века и примус Людовика ХIV-го, мы с приятелем поклялись: здохнем, а следующий Хиблартал - наш! Ну с Шортом разговор будет короткий - убойная новина в ферзевом гамбусе на 4-м ходу была заготовлена ещё моим прадедом хлебороссом в ночных анализах со Зноско-Боровским. Тут и Дуз-Хотимирский носа не подточит, да и Бонч-Бруевич не даст соврать. А вот что делать с читерами? Не долго думая, Петрович достал с полки библию. Старое такое издание - Короля Лира. Он всегда гадал на библиии Короля Лира в трудные для Отчизны минуты. Вот и сейчас: он ткнул своим мозолистым пальцем, несомненно выдающим в нём шахматно-шашечного пролетария, и открыл вторую попавшуюся страницу. Торжественным тоном была зачитана наша программа на ближайшее будущее: Кто с мечем пойдет - от меча и погибнет! Дабы не ошубиться, мы попросили вытолковать сие пророчество знакомую пятидесятницу - Агапью Молебдовну Тьфутьфутьфу, в девичестве Недайбог. Сестра, выслушав нас, закатила глаза, забормотала непонятку на иных языках и, упав навзничь на спину, спокойно сказала: надо и вам, мужики, в технике разобраться. Нас с Петровичем аки осенило: око за око, чип за чип! Разобравшись в технических деталях, мы распределили роли: я ведущий, Петрович - ведомый. Теперь возник следующий вопрос: где взять технику у куда вшить чип? Полумеры были отметены немедленно - сразу было ясно, что контроль в Хиблартале будет жоще, чем в аеропорту Бен Гуриона. Первым нас проконсультировал добрый друг Петровича, старый чекист Феликс Лаврентич Лобок-Лубянский - мастер по прослушке, да и вообще на все руки. Его совет был строг, но справедлив: чип должен был быть полимерный и вшит либо в задницу, либо в член. Петрович выбрал второй вариант. Параллельное увеличение аппарата буквально одурманило моего старого друга и он уже ничего не хотел слушать о побочных явлениях этого вмешательства в творение матушки природы. А они были. При передаче ходов сигналами азбуки Морзе в первом варианте чувствовался бы лишь лёгкий зуд между булками. При выбранном же Петровичем варианте, в процессе коммуникации вполне вероятен был нонстоп-эректус или, по-нашему - столбняк обыкновенный. Через неделю в частной клинике профессора Иоффе Петрович уже разгуливал в домашнем халате, одетом на голое тело и пугал медсестричек, распахивая оный с криком: Я здесь, я бог - я чле-ни-сто-ног! О похождениях моего друга в клинике и о его романе с дочерью профессора Иоффе я расскажу вам как-нибудь в другой раз. А теперь самое время перейти к повествованию о турнире в Хиблартале. Должен вам сказать, что потрудились мы на славу. Система работала безупречно, морзянку мы выучили назубок. Да и к постоянным вздрагиваниям в штанах Петрович привык довольно быстро. Перед последним туром мы потеряли всего-лишь пол очка, да и то - для отвода глаз. Казалось бы первый приз, а с ним и обеспеченная старость в элитном доме пристарелых, нам обеспечены, но... в дело вмешался всё тот-же молодой Сан-Маринский гроссмейстер Рылодуб: у Херило было 10 из 10! Вот наглая морда - сказал я Петровичу, увидев жеребьёвку последнего тура. Нам предстояло играть против Херило со. черным цветом. Задача была не из лёгких. Кто может быть ведущим Рылодуба? Кто и откуда передаёт ему сигналы? И тут я вспомнил, что Херило на протяжении всего ивента ошивался с каким-то голубым старикашкой с холёными усиками и в розовой обтягивающей майке. Он! Было принято решение, согласно которому я выключаю напарника Херило из игры любым образом. Но напрасно я стоял у отеля в кожаных облегающих штанах и с накрашеными губами. Меня заметили все, кроме старикашки. Старые знакомые по турнирному цеху, узнавая меня, переходили на другую сторону, даже не здороваясь. Только лишь сам Херило подошел и мягко так, с пониманием, пожал мне руку. Совершенно ошалевший, я зашел в номер, переоделся и посмотрел на Петровича. На нём лица не было. Бледный, худой, с трясущимся правым глазом - мой друг представлял собой жалкое зрелище. Наша судьба висела на волоске. Делать было нечего, мы пошли на тур. Партия развивалась очень динамично. Зная, что играем полимером против железа, я решил разыграть Бенини, рассчитывая, что Херилов ведущий не будет подключать свои мозги, надеясь лишь на бездушную тварь. Со временем стало ясно: качество у соперников очень высокое - у нас нарисовалась круглое место, безусловно привлекающее некоторых немецких политиков. В отчаяньи я побежал в турнирный зал, и буквально столкнулся с Петровичем. Он схватил меня за рукав и отвёл за угол. Слушай - сказал он - ему тоже передают азбуку Морзе! Как ты узнал? - удивился я. Да понимаешь - он выше меня и достаёт до стола... Время от времени из-под стола раздаётся постукивание: тук-тук,тук-тук-тук,тук,тук... Я слышу, какой ход настукивается, а он затем его исполняет! Я задумался. И тут меня осенило... Иди, играй! Всё будет хорошо - сказал я Петровичу и побежал назад в отель. Несколько раз меняя частоту передачи и настукивая грубую ошибку за соперника, я, затаив дыхание, следил за онлайном. И вот, пробил час волынского триумфа: Херило исполнил мою песню! Зевок коня и Петрович уверенно доводит партию до победы. Море выпитого шампуса и вёдра черной икры надолго останутся в памяти кельнеров ресторана 300 лет у Тортиллы. Призовые бабки достались мне, так как Петрович соблазнил в этом же ресторане 60-тилетнюю львовскую вдову-миллионершу и на той же неделе сыграл с ней свадьбу. На свадьбе пить, правда, мне было запрещено. Дело в том, что в первую брачную ночь мне пришлось снова выстукивать азбуку Морзе. Миллионерша осталась довольна...
Спасибо за признание! Хоть не в стол пишу... Первый месяц на новом месте вроде прошел, немного полегчало. Теперь, надеюсь, вдохновение будет чаще посещать...
Небо заволокло серой дымкой, девственные баварские автобаны время от времени утюжились румынскими грузовиками. Ханс Кюнг слезливо рассматривал старую, обветшавшую фотку времён наступления дивизии Гаудерлица на беловежских медведей. Хасан закрывал свою пиццерию и подсчитывал дневную выручку. Обычный вечер в современной Германии - сытой, умной, слегка беззубой, но очень довольной собой. И только маленький сутулый старичок как-то не вписывается в общую картину. И ботинки у него потёртые, с трещинами и шнурки не завязаны. Нос с большим горбом, глаза полуприкрыты и мудры. Седые волосы по-рыцарски опускаются на плечи. Он мог бы сыграть Дон Кихота в постановке Феди Бондарчука. Или Воланда у Гоши Куценко. Это Соломон Клапендойц, человек, ворвавшийся в нашу с Петровичем жизнь борзым ураганом. А было дело так... Экономический кризис в Португалии и дыры в черном репертуаре ввели нас с Петровичем в глубокую депрессию. Стук почтальйонши застал нас за принятием лекарств: сто грамм тихо полились по измученным гортаням. Письмо лично в руки господину Грыценко - незатейливым басом протрубила плотная бабища в валянках и шапке. Петрович, одной рукой придерживая солёный огурец у носа, расписался и взял конверт. Распечатав его, он начал вслух читать содержание.
Мюнхенский совет по делам наследства и бюргомистр Мюнхена, господин Эдвин Кюнг, рады сообщить господину Грыценко, что он является единственным наследником баронессы Екатерины Евлампевны цу Кастенберг, уроженной Грыценко.
В этот момент у Петровича выпал огурец.
Ввиду отсутствия каких-либо альтернативных кандидатов, господину Грыценко полагается имущество общей суммой около 150 миллионов евро - на банковских счетах, в акциях компании Тиссен Круп, а также в недвижимости.
Тут у меня потемнело в глазах и я упал на деревянный пол. Очнувшись в 3-й городской больнице, первое, что я увидел, было щетинистое лицо Петровича. Но не его небритость произвела на меня впечатление. Его глаза. Дико блестящие, смотрящие прямо на меня, но в тоже время полностью отсутствовавшие. Как рассказал мне потом лечащий врач, у Петровича случился постневральный психоз с признаками кататонии - пренеприятнейшая штуковина. Дело в том, что после моего обморока Петрович, вызвав скорую, посмотрел ещё раз на конверт. Письмо было адресовано Ивану Павловичу Грыценко. Почтовая голубка в валянках и шапке просто перепутала отчество и, даже не посмотрев на адрес, принесла письмо Петровичу, которого знала ещё по игре в бутылочку в детском саду. Скорой пришлось забирать нас обоих. Теперь, когда я пишу эти строки, моему другу стало намного легше. Шокотерапия, которую ему применили в клинике проф. Иоффе, возымела чудесное действие. Проф. Иоффе, видимо вдохновлённый романом пациента с родной кровинушкой, возродил этот, казалось бы умерший метод лечения психических заболеваний и звизданул Петровича тройной дозой. Вопреки ожиданиям профессора, мой старый приятель сразу встал на ноги, поблагодарил профессора и попросил у него руки его дочери. Короче, всё закончилось более-менее благополучно. А причем здесь Соломон Клапендойц? - спросит внимательный читатель. А кто же, по Вашему, виноват? - отвечу я вопросом на вопрос...
На старости лет и под давлением спортивных и финансовых неудач, мы с Петровичем решили не частить с выступлениями в турнирах. Играть, так сказать редко, да метко. Подготовка превыше всего. И вот, перед очередным опеном в немецком горoдке Кляйнмахнов, мы решили провести тренерский сбор. На природе. С культурной программой. В шахматном плане объем работ был определён быстро: изучение труда молодого ровчанина Ильи Пугачева Сталинградская битва: легенды и мифы Мамаева Кургана. Историко-этнографический анализ с проф. Гуддини должно было наполнить тренировочный процесс от и до. А вот природа в сочетании с культурой? И тут взгляд Петровича упал на фотографию, которую повесил в комнате еще его дед - лихой коминтерновец, соратник Гжегожа Бжежинского. Фотографию вы можете лицезреть внизу. Итак, alea iacta est! Мы поехали в Шушенское. Сборы прошли в сказочной атмосфере! Подготовка по Волжскому гамбиту оказалась самой эффективной из всех, которые осуществлял до сих пор Гомо Сапис: мы знали четкий путь к выигрышу за обе стороны. Огромная благодарность автору книги, открывшeму нам глаза на мир компьютерной подготовки!! Апогеем же нашего пребывания в ссылке было посещение Музея Революции. Работники музея - высококреативные люди - творчески подошли к делу и устроили все экспонаты в виде ребусов и загадок. Вот вам несколько примеров - для аппетита:
Экспонат 1: ноги Крупской, торчащие из под одеяла. Вопрос: А где Ленин?
Экспонат 2: член Владимира Ильича в банке из-под огурцов. Вопрос А где Ленин?
Экспонат 3: Ленин. Вопрос: А где мозги?
Экспонат 4: Искуственная борода, косметичка и стринги. Вопрос Это не Ленина. А чьё?
Ответы:
1. Под одеялом
2. Под одеялом
3. Неважно
4. Маркса, Карла Спиридоновича
Теперь мы с нетерпением ждем следующего файта. Будь готом! Всегда готов!
В разы лучше того, что печатают у нас в Торонто в русскагаварячих юморных газетах.
Особенно удивляет там рубрика КВН, где публикают фото какой-нибудь команды детей дяди Саши, и их лучшие шутки. А на резонный вопрос при прочтении тех шуток А где смеяться?, ответ нидзе.
Geschichte? Ich bin die Geschichte! Albert Katzenmaus
отФонаря
Неописуемые кренделя выкаблучивает жизнь, когда речь заходит о днях минувших, о матушке истории. Пыльные архивы, показания слепых очевидцев и мемуары адептов старческого маразма не всегда являют нам объективную картину прошлого. Можно даже с уверенностью сказать - никогда. Я в этом вопросе, правда, не профессионал, но если Вы мне не верите, спросите у Гаррика Поттера: не по мановению же волшебной палочки у него оказался диплом историка. И вот, один такой крендель разыгрался прямо на наших с Петровичем глазах. Как уважаемая публика уже знает, после сбора в колыбели революции мы поехали на международный шахматный конгресс в небольшой, но живописьный немецкий город Кляйнмахнов. Турнир назывался Кубок янтаря и складывался для нас удачно, так-что в последнем туре мы встретились друг с другом. На пол-очка от нас отставал кандидат в мастера ФИДЕ Курт Лембовский, обыгравший в первом туре саму Маргариту Гройссенпопс. Злые языки говорили, что за это очко ему пришлось всю ночь показывать фройляйн нюансы пешечного прорыва в полной жопе, но лично я этому не верю: как говориться, презумпция невинности превыше всего. Что-бы обеспечить себе первые два приза, нам пришлось засветить свое секретное оружие - Волжский гамбит, вариант Пугачева. Партия закончилась, как и описано в книге Вольгагамбит фюр фольидиотен победой белых и черных, и нам записали по полновесному очку. К кругленькой сумме первого приза в 300 (триста) евро полагался кубок из чистого янтаря, по словам организатора неописуемой ценности. К его оценке кубка мы с Петровичем отнеслись с приличной долей здорового волынского скепсиса. Не в последнюю очередь на наше мнение повлиял внешний вид этого маленького, чудаковатого человечка. Несмотря на очевидное старание побриться, у него щетинилисъ характерные усики, да и челка, как он её не пытался забросить на затылок, неумолимо падала на глаза, напоминая Чарли Чаплина в фильме Великий диктатор Странным образом, вместо котелка, на его голове красовалась хасидская ермолка. Звали его Макс Ланглейбен и было ему 93 года. После скромного закрытия турнира он подошел к нам с Петровичем и пригласил на ужин победителей. Пожрать на халяву было нашим хобби с детства и, зайдя в отель и собрав чемоданы на дорогу, мы, ровно в 20:00 позвонили в дверь по указанному адресу. Тут и начали происходить странные вещи, о которых нельзя оставить вас в неведении. После нашего звонка в двери приоткрылось маленькое окошко, из которого вылезли усики и челка. Москали е? - спросил Ланглейбен. Поперхнувшись от шока, я выдавил из себя что-то похожее на никак нет, товарищ командир! Ну, тогда шалом хаверим! - сказал Макс, открывая дверь и впуская нас внутрь. Дома у организатора нас ждал шикарный стол, на котором, кроме трех бутылок шнапса была лишь пачка с мексиканскими чипсами. Сев за стол и прочитав браху на шнапс и чипсы, Ланглейбен откупорил первую бутылку... После второй бутылки разговор полился плавнее и хозяин дома взял вожжи разговора в свои руки. Его речь я приведу здесь полностью и без комментариев:
- Вот вы, молодые люди, говорите история. А какова она? Кто знает прaвду о прошлом? Ну, возьмем к примеру, Вторую Мировую. В чём её причина, какова была мотивация главных действующих лиц? Вы думаете, вы знаете? Айнен фойхтен фурц вы знаете, молодые люди! Знаете ли Вы, что отец Остапа Бендера был вовсе не турецкoподданный, а простой еврейский портной из Вильнуса - Хаим Кацбендер, который охмурил дочь амстердамского ювелира, когда она пришла к нему пошить летнее платье? Под предлогом точнейших замеров достоинств и недостатков наивной девушки, старый Хаим спел свою лебединую песню прямо у себя в ателье, после чего отдал душу Богу Авраама, Исаака и Якова. Семья ювелира решила скрыть этот позор, подбросила новорожденного мальчика одной деревенской парочке и умотала к себе в Голландию. Вы спросите, причем здесь Вторая Мировая? Терпение, мои юные друзья - История не терпит суеты! Тут Ланглейбен открыл третью бутылку и начал пить из горла. Так вот, как Вы наверное знаете, этот человек, которого мир узнал под именем Остапа Бендера, был в краткосрочном браке с мадам Грицацуевой, по папеньке Сюзи Бюст. В первую и единственную брачную ночь Остап сейсмическими толчками, приведшими весь город к легкому покачиванию, вздул Сюзи так, что через девять месяцев она родила тройню. Три сына как на подбор: Адик, Йося и Стёпа. Когда малыши подросли и играли во дворе в войнушки, к ихнему дому подъехал шикарный Штудебеккер. Из машины вашла пожилая леди, вся в золoте и брильянтах. Она была похожа на мальцов, как три капли воды! Кацбендер, представилась она Грицацуевой. Обе женщины удалились на второй этаж, где и была рассказана правдивая история их семьи. Со слезами на глазах женщины смотрели друг на друга. Вот, что я Вам скажу, дорогая Сюзи - начала прощальную речь мадмаузель Кацбендер - я осталась из нашей семьи одна, да и мне скоро пора туда, где не льётся слеза и неведомо горе... Остаётся у меня сокровище огромное - янтарная комната. Цена этой комнаты, в которой всё сделано из чистого древнего янтaря искусными мастерами ренессанса - миллионы золотых! Она находится... И мадмаузель что-то прошептала на ухо матери шалопаев. Три бездельника, конечно-же, толкались у замочной скважины, подслушивая разговор. В момент шепота, ухо у скважины примостил Стёпа. Ну, мои юные негодяи - обратился к нам Ланглейбен - теперь вы поняли, из-за чего разгорелось пламя самой страшной войны, которую знало человечество? А теперь я расскажу вам мою личную тайну. Моя настоящая фамилия... Тут прозвучал выстрел и наш старик рухнул на пол. Ещё не оправившись от шока, мы посмотрели в сторону, откуда стреляли. Из приоткрытой комнаты напротив выходила тонкая струйка дыма. Вооружившись пустыми бутылками из-под шнапса, мы с Петровичем осторожно двинулись в направлении этой комнаты. Заглянув внутрь, мы были поражены - вся комната излучала божественный желтый свет. На янтарной, резьблёной лавочке сидел худой, бледный мужчина в талит катане и с кипой на голове. Золотистые кудрявые пейсы игриво скатывались по его волевым щекам. Синайский турпоход - бормотал он себе в хасидскую бороду - Новая хронология иудеи, гимнастика, бля, ума. Вот тебе, Зямочка, и Юрьев день... Посмотрев на Петровича, я понял - он тоже узнал этого человека... Мы тихонько вышли на улицу и позвонили в полицию. Вот такая вот История! Но кто напишет об этом в учебниках?..
Не знаю с чего и начать... Короче, нужна ваша помощь! Петровича посадили в лондонскую психушку и выпустят только под залог в 20000 фунтов. Надо скинуться! Я тут по сусекам поскрёб - 130 евро уже есть. Вкратце расскажу, как всё было. Выиграли мы с Петровичем очередной традиционный опен в Гастингсе. После закрытия, как и положено - сабантуй. Ну, выпили слегка... И тут - чёрт меня дёрнул приколоть дружбана. Петрович, - говорю - читал сегодняшюю Дэйли Телеграф? Нет, а что там, Мишель? Да, британский премьер-министр сказал, что после установки ПРО ядерный потенциал России нивелировался, и НАТО раздавит всю территорию бывшего Союза в течение нескольких месяцев... Не успел я закончить фразу, как Петрович сорвался с места и выбежал из таверны. Что произошло потом, я узнал лишь из утренних газет. Полную картину вы сможете себе представить, прочитав стенограмму отФонаря из зала Лондонского Суда:
Зал суда притих, сэры с пэрами
Заняли места, возвышаются
Эка занесло, до холеры бы -
В этой Англии нам икается
Прокурор, истец - всё по чинному
Черны мантии, лысы головы
Вандализмищу безпричинному
Наказание будет здорово...
Обвиняемый, он земеля мой
Слева сам сидит, без защитника
Эх братан, братан, корешь дорогой
Хоть шахтер на вид - душа битника.
Кисть холёная, молоток стучит
Молотить пошло зло судилище
Злобно пэр под нос словеса бурчит
Ох, получим мы по рубилищу!
Отдалдонил пэр, лысый злобофил
Что положено по порядкам их
И Петровича напрямик спросил
О деяния феерических
Ты пошто, мужик, в супермаркете
Дня четвортого сего месяца
Раздолбил весь фэйс сэру Паркеру
Там, откуда ты, все так бесятся?
А скажи-ка нам, мил ты человек
Почему же ты, после этого
Из охранников сотворил калек
Места нет на них незадетого...
Почему затем, ты волынский бес
Не сказал себе, мне довольно мол
И на памятник Чемберлена влез
Надругаючись и вонзая кол?
Но не полон был злополучный день
Видно день твой ещё не удался
Ты вскарабкался на святой Биг Бэн
И на Лондон с небес испражнялся!
Зал шипел, плевал, исходился весь
Показалось - увижу я нынче:
Сатанинская зашаманит смесь
И сыграют ведьмы суд Линча
Но притихли вдруг - ведь Петрович встал
И сказал им без тени акцента
Цыц, юродивы, я от вас устал -
Речи ваши не стоят ни цента!
Вам меня сейчас не понять совсем
Но послушайте непременно
Я за Родину пол Европы съем
На врагов аппетит мой отменный!
Вы что думали, НАТЫ там и ПРО
Запугали народ мой родимый?
Ах ты лысый черт, щас как дам в табло
В дни беды - монолит мы единый!
Эй, британский прыщь! Ты возьми свой нос
И на нём заруби для ясности
Остров весь пущу ваш я под откос
Коль Отчизна моя в опастности!
Прибежали здесь за дружком моим
Два здоровых медбрата в халатинах
Внутремышечный, белый лимузин
И Петрович - в известных палатинах...
В комнате его весь из ваты стол
От припадков там истерических
Как втолкую им - это был прикол
Да характер его холерический....
Профукали мы с Петровичем сегодня всё, что можно было профукать! А вчера ещё всё выглядело так хорошо... В предпоследнем туре открытого первенства Зелёной Гуры, мы играли друг с другом. Kак того и требовал кодекс строителей приватного капитализма, победил тот из нас, у кого был выше Бухгольц. Им оказался Петрович. И вот сегодня, в последнем туре, ему нужно было сделать ничью с немолодой польской гроссмейстершой Лизбжетой Кжиж-Войтыло, и вожделенный первый приз - у нас в кармане. Утром перед туром, на завтраке, Петрович был словно заколдован. Знаешь, Михаил - задумчиво сказал он - жизнь проходит как-то мимо меня... Прекрати, дружище! - попытался я подбодрить друга (не дай Бог с таким настроем играть решающую партию) - всё будет ОК! Возьмём приз, оторвёмся в кабаке, жизнь прекрасна! Петрович посмотрел на меня... в его глазаx царила бездонная грусть. Я встал: пора было идти на тур. Cейчас приду - сказал Петрович и налил себе чашечку кофе. Зайдя в турнирный зал, я начал свою партию и минут 50 не вставал из-за столика. Моим соперником был юный вьетнамец Не Йе Бет. Он разыграл Антимосковский Гамбит, вариант Лукаша и я долго вспоминал наши наработки. Встав из-за столика, я пошел к первым доскам. И - о ужас - Петровича не было! Его часы мирно тикали, a пани Лизбжета мерно похрапывала в ожидании соперника. Рывок, совершенный мною, был слишком резок - я задел главного судью, Влодзимижа Довидзенського. Он долго еще искал свои очки, парик и вставную челюсть под столиками второго ряда. Оббегав весь отель, я было уже подумал о самом страшном - а не свел ли мой друг счеты с жизнью - уж слишком депримированным был он сегодня с утра. Но тут я услышал его голос из-за двери одной из комнат. Вот, что я услышал, друзья мои...
Голос Петровича
О, кто ты, дева
Дочь Амура?
Сияние ночной звезды?
Мечта бедняги Эпикура?
Невинный сок вина лозы?
О, кто ты, дева?
Вечный трепет
Мужской доверчивой души?
Её смущенный, глупый лепет,
Сердечный бой в глухой тиши?
А может ты - улыбка Бога,
Его проделки в день восьмой?
И не случайно ли дорога
Свела сегодня нас с тобой...
О, дочь прекрасной Aфродиты!
Позволь сказать мне в этот миг:
Твои испанские ланиты
Внутри меня рождают крик!
И грудь твоя - две свежих розы
Они свели меня с ума
Но звук пустой - врачей угрозы
Когда передо мной - она!
Ich will dich ganzen Tag anbeten
Du bist mein Glck, mein Honigkuss
Du musst mich heute Abend retten
Wir steigen in den selben Fluss...
Які цицьки! Mоя принцесо!
Весна хлопчачих почуттів...
Мовчать гальма, летять колеса
Я від кохання вже здурів!
Незнакoмый женский голос
Послушай, дядя!
Мне до фени
Кто ты - придурок, импотент...
Гони сто баксов тёте Лене -
За дверью ждёт другой клиент!
Это и был итог нашей поездки в Зелёну Гуру: минус 100 баксов... А наша туристка Леночка ещё долго будет рассказывать, как один бородатый мужик дубасил поджарого старичка, приговаривая: вот тебе звезда в ланитy, а это тебе...
Одна немаловажная деталь: ранее с шахматами професор был знаком весьма поверхностно, можно даже сказать, шапочно, зная лишь, что слоны ходят наискосок, а лошади - буквой Г. Изучать шахматы и тренироваться в игре он стал около полугода назад, прочитав и запомнив за это время 2600 книг по истории и теории шахмат. (Всего Слюсарчук знает напамять около 20000 книг. ) obozrevatel.com/society/i-ryibku-sest.htm
oтФонаря
Итак, спектакль закончился, да здравствует спектакль! - как говорил кантор Адольф Ласкер из Берлинхена, торжественно помахивая талласом перед глазами маленького Эммануила. Террабайт Тихонович Слюсерман доказал превосходство цадиков над чистым гойским умом. Антисемиты-завистники с некоторых околошахматных ресуров ещё пытаются полить жидким салом (прошу прощения за этот маленький каламбур) седовласые пэйсы героя-мученика, но эфирные гномы ноосферы Циолковского давно уже считают завершенным этот этап эволюции Фомы Саписа. Ницшевский Cверхчеловек родился в яслях Винницкого роддома в присутствии Царя Навухадонасера - директора сего богоугодного заведения. Волхвы на это событие опоздали, так как были жестоко отметелены гайцами еще на подступах к Новому Иерусалиму. Навухaдонасер собственноручно вытащил инкарнацию Будды щипцами за голову, ибо был проплачен местным циганским Бароном - Сенькой Хромым. Жена Сеньки, Аза, будучи нетронута Бароном, ещё войдет в анналы. Пророчеств, как назвать младенца, не последовало, поэтому нарекли его просто: Террабайт. Сенька был мужик смышленый: Если не прокатит с моими фокусами, перейдет хотя-бы на гастарбайт. А фамилию дадим ему простую, рабоче-крестьянскую: Слюсерман Детство паломника совести прошло в унижения и побоях. Родители, не выдержав падения Нерушимого Юнайтеда оф Краснопьорых, причастились к горькой и торговали тщедушным телом молодого Далай Ламюка. Ещё в те далёкие времена Террик возненавидел слово рыбка - так его называли похотливые дядьки. В школу Харерама не ходил, ибо уже тогда мог наизусть декламировать монолог Фауста из одноименной басни Дон Кихота: Ну а потом, прекрасная маркиза, трипер прошел, три-пер про-шел! Возмужав, Конфуций поступил в его университеты имени Койкого. Кое-кто в университете Койкого спалил родную хату и вместе с ней все документы отрока. Мощным интеллектуальным прыжком прямиком в матрицу, Дао Дзюк приобрёл силу профессора. До сих пор всё шло по нормальным, постсовковым образцам. Но, слава коню глаза затмила - и не падецки он заржал - Террабайт решил покорить мир интеллектуальных монстров - шахшпилеров. Как замутим всё, а Петрович? - спросил незнакомый мне чел моего друга. Я только что зашел в пентхаус, который Петрович приобрёл на сэкономленные с призов бабосы у бомжа Жоры в подвале на Проспекте Травы. Да есть тут у меня одна идейка - загадочно произнёс старый волк. Снимай трусы - сказал он решительно. Незнакомец, которого Петрович величал исключительно по батюшке - Тихоныч - зарделся стыдливым румянцем. Да это не то, что ты думаешь! Хочу посмотреть, куда чип вживлять будем. После медицинского осмотра сомнений не оставалось - вживляем в дупло. В противном случае чип выглядывал бы наружу и строгая проверка ответственных лиц из Варьете на Прыщатике могла раскрыть задумку братьев по Разуму. Ничего себе чип! простонал Тихоныч, после того, как Петрович вставил ему Дильдовибратор на батарейке. Я бросил взгляд на старого товарища. Глаза Петровича были светлы и полны решимости. Не дам сношать шахматы, - как-бы говорили эти глаза -Кто к Каиссе с дильдо придёт, от её слуг дильдо и получит! - хитро посвёркивали они. Вот такая прелюдия y Матча Столетия, дорогие мои... Да, Террабайт чувствовал сигналы в анале, но каналов то никаких не было! Как же он победил Рыбку? Вскрытие покажет... А пока нам остаётся лишь смотреть как-бы через тусклое стекло и ждать у моря погоды. Не жалеть, не звать, не плакать. Ты туда, а мы здесь, мы здесь, а ты туда...
